Болеют облака.
И нечего мне делать -
Жалеют дурака.
Так хочется работать,
Так хочется поспать.
Но вот опять суббота
И так тверда кровать.
Опять проходит лето,
Опять пришла зима,
И солнышком нагретым,
Пройдёт ещё весна.
И будет все, как было,
Чуть лучше может быть,
И счастьем белокрылым
Пройдёт вся жизнь, как миг.
Двадцать шестое лето.
Что там ещё впереди?
Что ждёт недопоэта?
Расставить бы точки над "i"!
Печаль и отсутствие выбора,
Желание и похоть в груди.
Новости голосом диктора,
Страницы в "Вконтакте" id.
Отчаиваться не нужно,
Отчаяние от обид.
А я для кого-то нужный,
Для кого-то кто рядом спит.
И дело не в прошлом не в будущем,
И даже не в самом себе.
А в том, что кому-то нужен ещё,
В двадцать шестой весне.
Накидай мне просроченных мемов...
Накидай мне просроченных мемов,
Подари мне улыбки свои,
Расскажи про работы проблемы,
Как у мамы дела расскажи.
Сколько можешь ты будь со мной рядом,
Сколько нужно меня обнимай.
Если хочешь, то даже снарядом
Поцелуев в меня ты стреляй.
Ну а я захвачу тебя нежную,
И согрею твою ладонь,
И весною зелёной бесснежную,
Мы отключим с тобой телефон.
Мы уедем в морские дали,
Где лишь сосны, песок и вода.
Где на завтрак дают хинкали,
И любовь не умрет никогда.
Может внуки мои опубликуют это,
Когда не станет самоучки-поэта деда,
Когда деревья будут везде большими,
И тело моё отвезут на машине к могиле.
Не знаю, не думал ещё об этом...
Только так зарисовки в блокноте делал.
И не знаю, что будет, когда умру,
И не думал в каком понесут гробу.
Может выбрать вот тот, что из тёмного дуба?
Или вон тот, что из дерева с юга.
А может вообще выбирать не придётся
И с цинком душа моя разойдётся.
Ну ладно.
Это вовсе уже не моя забота,
Есть люди для кого гробы - работа,
А мне только хочется быть спокойным,
Стройным, довольным, пристойным — покойным.
Завидую людям, что без зазрения совести
Завидую людям, что без зазрения совести,
Без сожаления и лишних условностей,
Уходят в закат, захватив с собой лишь
Чемоданчик и пару наличных тыщ...
А я не могу вот также бросаться,
В открытое море идей и пространства.
Я должен обдумать, все взвесить, решить...
А по-другому, мне кажется, не может и быть!
Я верю, что все достается по совести,
Без лживой тревоги и робкой неловкости,
Что каждый получит, что заслужил,
За то, как служил, пил, жил и любил.
Непроглядным туманом,
Звонким мелким дождём,
Телефонным экраном,
Я приду к тебе днём,
Ночью, утром с восходом,
Безымянным трамваем,
С «Пушкинской» переходом
Я приду — и узнаем…
Мы узнаем о нас:
О безмозглом парнишке,
О прочитанных книжках,
О знакомствах, интрижках,
Петербургских мостах.
Каждый день узнавать будем мы понемногу,
Закрывая глаза, представляя дорогу,
Сосны, покой, синеву морских волн,
Виноград, что наш дом, так искусно оплёл.
И не будет туманов,
Не услышим дождей,
Пусть погаснут экраны
И запрут всех вождей –
Я иду к тебе снова –
Заготовил стихов!
Ты на «Янгеля» дома,
Я на «Пушкинской» вновь.
Окно нараспашку,
Двор лоснится от зелени,
На веревках рубашки
Колыхаются в темени.
Глухо лает собака.
Не кричат петухи.
Серых тучек заплатки,
Небо заволокли.
Солнце спряталось где-то,
Ветер чуть осмелел,
Воздух нежно прогретый,
Будто бы отсырел.
Засверкали без звука
Молний стрелы шальные.
Дождь закапал со стуком
Под запевы стальные.
А потом за ударом удар!
Удар за ударом!
Вот узнать бы репертуар,
У любителя барабанов.
Может вместе сыграли?
А может не стали б...
Гром закончился, что ли?
