Подпёсок - страница 3
Макс подошел ко мне ближе.
– Ты че, угрожаешь, чмо малолетнее?
– Да, сэр, точно.
Я улыбался. Думал, все идет на лад.
Зря я так думал.
Зря, потому что мой бывший босс Макс взял меня за ворот и выволок со своей территории.
– И не вздумай явиться снова, – предупредил он.
Я стоял столбом.
Качал головой.
На самого себя.
Чмо. Чмо!
Это правда.
Мой хитрый план по возвращению на работу кошмарно вышел мне боком. Пульс на шее стучал тяжело, и я будто чуял на дне горла вкус той ночной крови.
– Чмо, – обозвал я себя.
Посмотревшись в витрину соседней булочной, я представил, будто на мне новенький синий костюм, черный галстук, черные туфли, четкий причесон. Но на самом-то деле я в крестьянских одежках, а волосья торчали еще хуже, чем всегда. И я смотрелся в эту витрину, забыв про всех на свете; глядел и лыбился такой специальной улыбочкой. Ну знаете, такой улыбочкой, которая тебя оглоушивает, сразу показывая, насколько ты жалок? Вот так и улыбался.
– Да, – сказал я себе. – Ага.
Я поискал в городской газете – пришлось просить Руба сходить и купить ее мне, – но ничего подходящего не предлагали. Все было убогое. Работы. Люди. Ценности. Никто не искал новых людей и вещей. И я дошел до того, что задумал немыслимое – попроситься к отцу подрабатывать у него по субботам.
– Еще чего, – ответил отец, когда я к нему подкатил. – Я сантехник, а не клоун и не смотритель зверинца. – Это было за обедом. Он воздел нож: – Если бы я был…
– Да ладно тебе, пап. Я буду помогать.
Тут свое веское слово сказала мама.
– Слушай, Клифф, пусть парень попробует.
Он вздохнул, чуть ли не застонал.
Решение:
– Лады. – Но он тут же помахал вилкой у меня перед носом. – Единственный косяк, дурацкая шуточка, бестолковый поступок – и ты гуляешь.
– Лады.
Я улыбнулся.
Улыбнулся маме, но она расправлялась с ужином.
Я улыбнулся маме, Рубу, Саре и даже Стиву, но они все расправлялись с ужином, ведь дело решилось, да и по-настоящему-то оно не волновало никого. Только меня.
Даже на подхвате по субботам папаша не особо-то был рад меня занимать. Первое, что он заставил меня сделать – сунуть руку в унитаз какой-то старухи и выковырять засор. Это правда, я чуть не сблевал тут же прямо в тот унитаз.
– Вот чертова срань, – скрипнул я себе под нос, а старик только усмехнулся.
– Вступаешь в жизнь, сынок, – сказал он и до конца дня больше не улыбался мне. Потом он поручал мне всю тупую работу типа снять трубы с крыши фургончика, вырыть канаву под домом, перекрыть воду, собрать и почистить инструменты. А в конце дня выдал мне двадцать баксов, да еще и спасибо сказал.
– Спасибо за помощь, сын.
Я обалдел.
Счастье.
– Хотя, конечно, ты и впрямь не шибко шустрый, – он тут же вернул меня на землю. – И не забудь, как вернемся, принять душ…
Прикольный был обед. Мы сидели в фургончике на перевернутых ведрах, и отец заставил меня читать газету. Он выдернул себе странички с воскресным приложением, а остальное бросил мне.
– Читай, – сказал он мне.
– Зачем?
– Затем, что ничему не научишься, если нет у тебя терпения читать. Телик этого не дает. Он крадет у тебя ум.
Незачем и говорить, что я тут же сунул голову в газету и стал читать. Папаша в два счета уволит за то, что не читаешь, когда велено.
Самое главное было, что я не облажался, ну и обогатился на двадцать долларов.
– Ну, через неделю? – спросил я, когда мы вернулись домой.
Отец кивнул.
Заметьте, я и не догадывался, что эта субботняя работа приведет меня к ногам девушки даже прекраснее зубной медсестры. До этого оставалось еще несколько недель, но когда это случилось, что-то перевернулось во мне.
Похожие книги
Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше. Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель. Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.
«Когда плачут псы» – третья книга из трилогии «Братья Волф» Маркуса Зусака. Наши чувства странны нам самим, поступки стихийны, а мысли обо всём на свете: о верности крови, о музыке девушек, о руках братьев. Мы улыбаемся родителям, чтобы они думали: всё в порядке. Не всякий поймет, чем мы живем: собачьи бега, кража дорожных знаков в ночи или и того хлеще – тайные поединки на ринге. Мы голодны. Голод терзает нас изнутри, заставляет рваться вперед. Мы должны вырасти; ползти и стонать, грызть, лаять на любого, кто вздумает нам помешать или приручить. Мы братья Волф, волчьи подростки, мы бежим, мы стоим за своих, мы выслеживаем жизнь, одолевая страх.
Вы когда-нибудь мечтали стать героем. Спасти из горящего дома девушку, вытащить из воды ребенка, совершить отчаянный, но благородный поступок. Эд Кеннеди ни о чем подобном не мечтал. Он просто жил, иногда играл в карты, работал. И так бы и продолжалось, если бы однажды Эд не сорвал дерзкое ограбление банка. Вот тут-то и пришлось ему сделаться посланником. Но кто его выбрал на эту роль и с какой целью. Впрочем, привычка плыть по течению пригодилась Эду и здесь: он безропотно ходит от дома к дому и приносит кому пользу, а кому и вред – это уж как решит избравшая его своим орудием безымянная и безликая сила.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.