Читать онлайн Лолита Моро - Попытка номер 2

– Я не понимаю, ты куда собралась? – мой любимый пошарил рукой по стене, сказал негромко: – свет.

Зажглись лампы по бокам высокой спинки кровати. Мужчина сел, провел рукой по лицу, снимая липкую паутину сна. Посмотрел на часы.

– С ума сойти! Половина шестого, куда ты убегаешь в такую рань, Лиза?

Смотрел растерянно бледным лицом.

Я не люблю врать. Я не умею и попадаюсь регулярно. Поэтому прикинулась маленькой и мертвой. Не слышу я. Отвернулась и стала натягивать тонкий джемпер прямо на голое тело. Он нес запах вчерашнего мира. Японского редкого парфюма, поцелуев, миндальных пирожных с черным шоколадом. Запах швейцарского десерта особенно остро вызывал сожаление.

Мой единственный встал. Какой же он красивый! Господи, спасибо! Высокий, выше меня. Сильный. Спереди – все серьезно. Задница – улет. Бороду сбрил, слава богу. Подстригся. Вид крошечной татушки над левым соском вызвал секундный умилительный припадок. Надпись: «Елизавета» в известном стиле с имперской короной над «Е». Серьезный мужчина кожей почувствовал мои счастливые сопли и запахнулся в синий халат.

Я не успела сбежать. Слишком рассусоливала с одеванием. Следовало сразу сунуть барахло под мышку и наряжаться по дороге.

– Послушай, мне надоела такая жизнь. Я вот что хотел тебе предложить, Елизавета, – он взял меня за локоть и направил к дверям.

Это правильно. Это кстати.

– Ты мне не ответила куда мчишься. Или я не имею право знать? Какой-то секрет, связанный с помолвкой? Вечно твоя Женька придумывает всякую чушь, как с ней муж справляться будет, не представляю, – он прижался губами к моему виску, – Пойдем в кабинет. Знаешь, я подумал, что было бы неплохо во время фуршета и нам объявить о наших отношениях. Не убегай, послушай, я все равно хотел это сделать сегодня днем…

Белый свет с потолка. На черной столешнице зеленый футляр.

О! Я уже видела такое по жизни. Сердце подпрыгнуло в горло. Неужели? Р-раз, и сбудется мечта?

– Любимый, – я замерла на пороге.

– Это, разумеется, не так шикарно, как могло бы быть, если бы у меня было достаточно времени на подготовку, – говорил лучший из мужчин, идя ко мне, – но с тобой лучше рано, чем поздно. Я не хочу опоздать.

– Давай ты сделаешь это днем, как собирался, – пропищала я тихим и тоненьким голоском. Как малолетка. Почему? Потому, что вру.

– Ты хочешь всенародное шоу? – он удивился и встал столбом. Зеленый округлый ящичек держал на открытой ладони.

Большая какая-то коробка. Вдруг там не кольцо вовсе? И я навоображала себе невесть что, а мой ненаглядный не собирается вовсе. Делать мне предложение всей жизни. Да, определенно, футляр великоват.

– Или не хочешь? Тебе нужно время? Я не понял, ты отказываешь мне? Ты меня разлюбила? – голос стал глухим и надменным

Рука с неизвестным предметом опустилась в карман. Момент исчерпан.

– Ничего не знаю, мой хороший, – я сумела засмеяться. Поцеловала сердитый тонкий рот. – Никаких предложений пока не слышала. Я люблю тебя больше жизни!

Я обняла единственного и желанного мужчину в мире, прижалась. Сквозь преграды между нами его тело доверчиво отозвалось на близость моего. Как всегда, чутко и с милой готовностью к подвигам. Нашей сумасшедшей любви. Я оторвала себя и побежала к выходу.

Апрель пришел, как обещал. Обнял дружески за плечи теплым ветром и запахом речной воды. Пощекотал кудри на затылке. Подталкивал в спину. Беги!

– Может быть, останешься ночевать?

Моя любимая подруга Женька трудновато стояла на ногах. Пятый час утра.

– Не стоит, – мы обнялись. – Ты же знаешь, я не люблю спать в гостях. Всегда возвращаюсь домой. Такси пришло.

Строго говоря, такси можно было не брать. От Женьки до моего дома пятнадцать минут ходу. Но четыре утра и конец декабря не располагают к гулянию пешком.

– Нет снега, – сообщил хмурый таксист. Оптимист, по машине видно. – И не будет. Говно, а не погода, пардон за мой французский. С наступающим вас, девушка!

Я кивнула мужчине в ответ. Три бутылки шампанского под два апельсина. Две пачки сигарет. Лучше рот в коротком пространстве не открывать. Не дышать на трезвых людей.

От моей подруги ушел очередной неудачник. Она заливала прореху в душе и самолюбии полусладким газированным вином и закуривала табачным дымом. Я оказывала ей эмпатическое взаимодействие. В смысле, сочувствовала. Засиделась до утра.

Шампанское остро дало знать о себе. Лифт полз еле-еле. Наконец-то, родимая дверь! Побросав все на пол у входа, я помчалась в туалет. Старалась не топать пятками по ламинату, чтобы не разбудить Виктора. Животный крик остановил меня у арки кухонного проема. Убивают? Я писать перехотела от неожиданности. Оп!

В спальне шла половая жизнь. Витя трахал в рот нашу новую соседку по этажу. Лариса, кажется. Стоял в полный рост на кровати и совершал обратно-поступательные движения. У нас большая постель. Два с половиной метра на два с половиной. Упасть с нее не просто. Проверено неоднократно. Нами. Мои лучшие простыни. Индийский сатин, бледно-голубой с шитьем в тон. Загорелая соседка на коленях и с хозяйским членом во рту смотрелась на них неплохо.

Витя крепко держал девушку за уши и ритмично загонял себя. Глаза закрыты. Только откровенно сосредоточенное:

– О. О. О.

Считается, что у меня красивый муж. Что-то незаметно. Среднего роста, потный весь, руки эти разрисованные и задница. Или я привыкла. Или ситуация не располагает? Я сделала два шага в кухню, опустилась на табурет и машинально шлепнула по кнопке электрического чайника. Почему он синего цвета? Кто его выбирал? Я? Всегда мне нравились прозрачные. Стеклянные.

– О! О! О! – разнеслось по коридору. Надсадно и по-бабьи.

Всегда он стонет высоким голосом. Почему? Разговаривает ведь нормально. Барышня не стонет. Нечем пока. Я не делаю минет. Задыхаюсь. Наверное, у меня маленький рвотный порог. Или низкий. Или высокий. Или не порог, а рефлекс? Не знаю, как правильно назвать. Губы у меня вечно жесткие, зубы острые. Язык тупой. Я вообще не люблю заниматься сексом. Этот пятнадцатиминутный обмен жидкостями против всех правил гигиены не заводит меня никак. Единственное, в чем я продвинулась за три года семейной жизни – это более-менее достоверно имитировать оргазм. Интересно…

– Да! Еби меня, еби! – закричала партнерша моему мужу. Освободила рот. Близко где-то вопит. Чуть ли не за углом. Мне показалось, что я слышу мокрые шлепки сходящихся бедер. – Еби меня, еби!

В нос ударил запах сладкий и восточный духов и пота.

– О господи, я-то что расселась, – подхватилась я. Выключила чайник. Поставила назад в шкаф чайную пару и сахарницу. Выглянула осторожно в коридор. Пусто. Зацепила локтем блестящую ложечку. Та полетела вниз. Я успела поймать и не наделала шума. Синий глянцевый гарнитур отражался в белом глянце пола. Ужасный цвет. Я на дух не переношу русский мат.

– Да! Еще! Еби!!!

– О-о-о!

Сапоги. Рюкзак. Я взяла шубу в охапку, одеть ее толком уже не успевала. Мой супруг очевидно кончил. Я знаю этот стон и дальнейший алгоритм. На минуту мужчина замрет, дождется, пока выпадет член. Поцелуй в лоб или затылок, в зависимости от позиции. Потом отправится на кухню за водой. В холодильник.

– Пить не желаешь, детка?

Я успела закрыть за собой входную дверь. Не стала хлопать. Зачем?

– С Наступающим! – сказал мне пожилой мужчина в лифте. В лохматом шарфе на его груди спряталась рыженькая собачка. Показывала мне язычок. – У вас что-то случилось?

– Нет, – честно ответила я.

Погода и природа делали мне настроение. Создавали. Плюс два. Этот Город видел снег в конце ноября. Забыл и не надеялся. Сухой ветер без надежды мел тротуары. Желтоватая пыль мешалась с умершей листвой и оседала на коже сапог. Покрывала глянцевые бока моей машины. Перекрашивала из молочно-белого в цвет «кофе-с-молоком». Я провела пальцем по двери. Открыла. Салон дохнул на меня сладким восточным парфюмом. Куда-то Витька возил свою пассию ночью. В аптеку за презервативами? Вряд ли. Стратегический запас всегда хранился в ящике прикроватной тумбы с его стороны постели. «Зачем?» – спросила я как-то раз, давно. Действительно, зачем, если я предохраняюсь и без резинок. «На всякий пожарный случай!» – ржал довольно мой муж. Я удивилась и забыла. А вот так он выглядит, его «пожарный случай». Я закрыла дверь. Свистнул центральный замок. Новенький туксон подмигнул мне дружески фарами.

– Прощай, малыш, – сентиментально сказала я автомобилю. Пошла на остановку автобусов.

Нет. Все-таки удар, если не в сердце, то в мозг я получила. Пять утра. какие автобусы? «Люби, меня, люби». Старая, добрая попса из цветочного круглосуточного ларька отчаянно пыталась создать праздничное настроение. Я теперь знала другую рифму к следующей строчке.

– Офигеть! – сказала Женя. Я с порога выложила обстоятельства моей новой жизни. Сон моментом выветрился из ее тела в мятой пижаме. Я вернулась в однокомнатную квартирку на пятом этаже. – Не пойдешь назад?

Я помотала головой. Стянула розовый шарф с головы. Села на пуф в малюсенькой прихожей. Глаза стали закрываться. Надо снять сапоги.

– Все? Все бросишь и все? Квартира, работа, машина – все нафиг?

Я кивнула. Добрая подруга присела на корточки, помогла разуться. Потом мы двинули на кухню.

Ниша три на три метра. Холодильник, плита, мойка. Женька снимала эти хоромы пополам со своим бывшим.

– Знаешь, я все три года гадала. Ты святая, слепая или тебе плевать? – она не оборачивалась. Заправляла кофе в кофемашину.

– В смысле? – я взяла с подоконника нормальные сигареты. Не курила давно.

– Да трахал он всегда все, что шевелится, твой Виктор. Все знали, только ты…

– Что я? – я положила пачку обратно. За окном стало совсем светло.

– Ничего, – моя подруга не спешила поворачиваться. Ковырялась с чашками в мойке.

– И тебя тоже? – спросила я. Плевать, если честно.

– Меня только до вашей свадьбы. Клянусь, – Женя обернулась, смешно и глупо перекрестилась. – Я, кстати, всегда завидовала тебе в этом плане. Ну не в том смысле, что гуляет, а в том, что е… прости, трахается твой Витька классно.

– Никогда не замечала, – усмехнулась я. – Да и бог с ним. Это больше не моя забота.

Внизу, за стеклом, во дворе мальчик вывел гулять большого черного пуделя. Тот рвался с поводка. Мальчишка воровато оглянулся. Никого. И отстегнул карабин от ошейника. Собака счастливо улетела нарезать круги по серой земле. Перемахивала через скамейки-песочницы красиво. С подвисом, как борзая в поле.

Подруга заглянула в холодильник. Пусто. Даже мышь не повесилась, не на чем. Стукнула неповинной дверцей в белое тело агрегата. Сунула сердито руку в бок.

– Вот всегда ты такой была! Сколько лет мы дружим? Двадцать?

– Семнадцать, – я сидела на неудобном высоком табурете. Спать.

– Так нельзя с людьми обращаться! Я сто раз тебе говорила! Не нравится? Скажи! А ты молчишь и терпишь. Терпишь и молчишь! А человек-то не в курсе! Ты бы хоть скандалила, вешки расставляла, что не так! Помнишь, как это было у нас в третьем классе? – Евгения подняла указательный палец вверх.

Я кивнула. Я помнила. Она тырила деньги из моего рюкзака и покупала на них конфеты. Меня же угощала. Я потом шла домой пешком через жуткий пустырь напрямик, потому что нечем было заплатить за проезд. Матушка моя узнала и устроила скандал на всю школу. Я Женьку не выдала, но ей стыдно до сих пор. Упрекает меня, как положено, при всяком удобном случае.