Пора нормального - страница 2



Марина вскрикнула и отшатнулась, едва не увлекая мужа за собой. Денис даже не попытался выяснить, что произошло. Они попятились из кухни, добрались до зала и только там остановились.

Несколько секунд супруги молча смотрели друг на друга. У Марины дрожали губы, а Денис чувствовал, как бешено колотится сердце. Он прекрасно понимал, что видел, но никак не мог заставить себя в это поверить.

— Это что сейчас было? — наконец выдавила Марина.

Денис покачал головой. Никакого разумного объяснения у него не находилось.

Они ещё немного постояли посреди комнаты, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась куда страшнее любого шума.

— Блин, — негромко произнёс Денис, поглядывая в сторону коридора. — Квартиру надо освятить, походу.

До самого рассвета они просидели в зале, так и не решившись вернуться в спальню. Свет горел во всей квартире, включая кухню, куда заходить больше никому не хотелось. Первое время супруги почти не разговаривали, лишь напряжённо прислушивались к каждому шороху, доносившемуся из коридора.

Несколько раз им казалось, что за стеной кто-то тяжело дышит. Потом в прихожей негромко скрипнула половица, и Марина, уже успевшая немного успокоиться, снова придвинулась к мужу. Они долго обсуждали случившееся, перебирая объяснения одно нелепее другого. Марина вспомнила про домовых, Денис предположил, что это мог быть полтергейст, хотя ни тот ни другая толком не представляли, чем одно отличается от другого. В конце концов сошлись на том, что дом старый, звукоизоляция наверняка никуда не годится, а они, уставшие после дороги и прогулки, просто перепугались какой-нибудь ерунды.

Правда, оставался вопрос с кружками, и стоило кому-нибудь из них о нём вспомнить, как все разумные объяснения теряли убедительность.

Ближе к утру страх начал уступать место усталости. Денис несколько раз проваливался в короткую дремоту, но тут же просыпался, когда Марина трогала его за плечо. Ей снова что-то слышалось, и они сидели неподвижно, ожидая повторения звука. Иногда действительно раздавался тихий скрип или едва различимый стук, однако чаще квартира оставалась совершенно безмолвной.

Когда за окнами окончательно рассвело, часы показывали двадцать минут восьмого. Оба чувствовали себя разбитыми, зато при дневном свете вчерашний ужас понемногу утрачивал свою силу. Старые обои, мебель, знакомый вид двора за окном — всё выглядело настолько обыкновенным, что Денису даже стало немного неловко за собственное поведение.

Наконец они решились зайти на кухню.

Осколки по-прежнему лежали возле стола, и Марина, взяв веник с совком, принялась их собирать. Денис помогал, заглядывая под батарею и вытаскивая оттуда самые мелкие кусочки. Когда с уборкой было покончено, он опёрся рукой о стол, собираясь подняться, и почувствовал, как столешница едва заметно качнулась.

Денис попробовал ещё раз, затем присел и заглянул под стол. Под одной из ножек обнаружилась сложенная в несколько раз старая газета, которую кто-то подсунул туда, очевидно, чтобы мебель не шаталась. Бумага заметно смялась и вылезла в сторону.

Он вытащил её, осмотрел ножку, потом поднял глаза на столешницу и неожиданно рассмеялся.

— Марин, слушай, а мы с тобой реально дебилы.

Жена, уже собравшаяся выбрасывать осколки, недоумённо обернулась.

— Не поняла. Ты чего?

Денис показал ей газету и объяснил, что стол стоял неровно. Бумага под ножкой, видимо, за годы спрессовалась или окончательно съехала, отчего столешница накренилась. А кружки они вечером ополоснули и поставили ещё мокрыми. Он даже провёл ладонью по поверхности, показывая небольшой уклон в сторону того самого края, откуда упала вторая кружка.