Читать онлайн Иван Михайловский - Позывной - Ангел

Ранее в Саге (цикл «Позывной», между Томом 2 и Томом 3)

Данный том является прямым продолжением событий Тома 2 «Коготь» и разворачивается параллельно финалу операции на «Тритоне».

Конец Тома 2 («Коготь», 2021 год):

· Коготь (Савелий Саковский) уничтожил «Сферрум» на подводной базе «Тритон» у берегов Италии.

· Доктор Краузе погиб от собственного ЭМИ-устройства, активировав его в попытке уничтожить Когтя.

· Софья («Сборщик») пожертвовала собой, чтобы повредить ядро «Сферрума», и погибла.

· Сириус, тактический ИИ Когтя, впитал цифровой слепок Краузе, став гибридом. В пост кредитной сцене «Код 42» активировался повторно — Коготь, подчиняясь чужой воле, ушёл в сторону источника сигнала. (2026)

· Операция «Черноморский призрак» завершилась уничтожением всех пяти баз «Синтакора». Данные с «Тритона» были частично утеряны, но часть информации ушла неизвестному адресату.

Том 3 («Ангел») разворачивается в апреле–июне 2021 года — параллельно финальным тренировкам Когтя на «Валдае-7» и его операции на «Тритоне». История рассказывает о падении на остров ангела и противостоянии с его падшим братом.

Пролог.

Локация: ЧМС «Валдай-7», научно-восстановительный центр. Коридор после симулятора «Полигон».

Время: Апрель 2021 года. (Параллельно событиям финальной тренировки Когтя) [Позывной: Коготь, глава 3]

Дверь симулятора с шипением отъехала, выпустив наружу клубы пара, запах озона и человеческой усталости. Первыми, как стадо загнанных овец, потянулись рекруты. Лица — серые, потные, у некоторых тряслись руки.

За ними, растопырив ноги и уперев кулаки в бока, вышел ухмыляющийся командир отделения Тарасков.

— Ну что, сосунки? Думали, в сказку попали? Пха-ха-ха! Наша Родина в опасности! И только молодая кровь спасёт её! — пробасил он, с наслаждением наблюдая, как новобранцы вздрагивают от его голоса.

— Опачки, по попочке! Здарова, Тарасков! — громко, с притворной бодростью приветствовал его капитан Терентьев, подходя со своей группой.

— Ахахах! Кого я вижу? Это же капитан спецсамоубийц… ой, простите… спецследаков! — загрохотал Тарасков.

— Очень смешно… — Терентьев бегло окинул взглядом его «вымученных» рекрутов. — Ну, как успехи?

— Тяжело с восприятием, — Тарасков сплюнул. — Но ещё с десяток симуляций — и пацанва будет готова. А твои что, тоже на заклание?

Взгляд Тараскова скользнул за спину Терентьева и застыл на высокой, неподвижной фигуре, стоявшей чуть в стороне. Савелий Саковский, он же «Коготь». В тренировочном комбинезоне, с лицом, не выражавшим ровным счётом ничего. Он смотрел в стену, будто не видя и не слыша происходящего, его кибернетическая рука непроизвольно сжималась и разжималась, издавая тихий щелчок сервопривода.

— Хм, а это то самое чудо-юдо? — буркнул Тарасков, понизив голос.

— Дааа… — Терентьев тяжело вздохнул. — Наш новый рекрут. На пожизненный срок службы.

— Ха-ха-ха-ха!.. Жаль парня. Слышал его историю, — в голосе Тараскова внезапно пропала всякая издевка.

— Ладно, нам пора. Успехов тебе на Востоке… Терентьев сделал шаг к симулятору, но тут же обернулся. — Кстати, слышал, там кто-то с небес свалился?

Тарасков фыркнул, его балаганное настроение мгновенно вернулось.

—Дааа, есть такое… Какой-то аномальный человечек с крылышками. Но ничего, мы и его прижучим. В Сирии прижучили же Бога Войны, теперь вон в подземке Питера чалится.

— Ну, ты давай там… не зазнавайся, — Терентьев покачал головой и резко развернулся к своей группе. — А вы че, булки расслабили?! Давайте, на позиции! Коготь, ты впереди!

Кибернетизированный оперативник, будто выйдя из ступора, медленно и беззвучно последовал за капитаном. Тарасков проводил их взглядом, его ухмылка наконец сползла с лица. Он снова сплюнул.

— Божечки… Какие времена, такие и монстры.

Локация: Небо над Приморским краем. Густой лесной массив в 50 км от Владивостока.

Время: Спустя несколько часов.

Пока на «Валдае-7» Терентьев гонял Когтя в симуляторе, а Тарасков готовился к переводу, в небе над Дальним Востоком вспыхнула вторая, куда более яркая, чем все остальные, звезда. Горящий след был не рыжим, как у метеора, а ослепительно-белым, почти серебристым.

Но объект не сгорел в атмосфере. Он, будто сминая законы физики, замедлил падение и врезался в землю на опушке густого леса не огненным взрывом, а глухим, мощным ударом, от которого содрогнулась земля.

В центре небольшого кратера, в клубах пара, лежала фигура в белом, теперь перепачканном грязью и сажей. Длинные волосы цвета снега. Из спины юноши росли два огромных, обугленных и изломанных крыла.

Юноша открыл глаза цвета жидкого золота. Прищурившись, он увидел небольшое деревенское поселение.

Внутри что то ёкнуло, а в голове стало проясняться.

Глава 1.

Дальневосточный туман, густой и солёный, навечно впитывает запахи рыбы, мазута и дальних плаваний. Но в двадцати пяти километрах от городской суеты лежит остров Рейнеке, а на нём — Кентерберийский лес. Место, где тишина звенит в ушах, а вековые кедры и пихты стоят, как часовые. Именно здесь, в чаще, где даже днём царил зелёный полумрак, с глухим ударом вонзился в землю тот, кого местные ну никак не ожидали.

Полуобнажённый юноша, лежал в мелкой воронке, выбитой в мягком, влажном мху. Боль от переломанных крыльев была не физической — это был звук разбитой небесной арфы, навсегда застрявший в сознании. Он поднялся, с трудом расправляя спину. Воздух пах хвоёй, гниющими листьями и немного обгоревшей корой? Нет, это был запах его собственного опалённого существа, смешанный с ароматом прелой земли. С усилием он стянул с себя тлеющее одеяние — белое, тонкое, безнадёжно испорченное миром, в который он упал. Пальцами, которые никогда не знали грязи, он вырыл под корнями старой пихты неглубокую яму, спрятал в ней доспехи и засыпал хвоей и чернозёмом. Каждая горсть земли на его ладонях была печатью изгнания.

Неподалёку, у ручья, валялся брошенный кем-то промасленный брезент. Амалиэль обернул его вокруг торса, скрывая неестественные выпуклости сломанных крыльев. Ткань провоняла рыбой и топливом. Он сделал первый шаг навстречу неизвестности.

Поселение на острове было крохотным: несколько деревянных домов, прижавшихся друг к другу, как испуганные овцы. Его появление не вызвало переполоха. Местные, видавшие и не такое, лишь исподлобья посматривали на высокого, слишком бледного парня с пустым взглядом и мокрым тряпьём на плечах.

— Турист какой шоле? Как звать то тебя? — спросила пожилая женщина, прислонившись к притолоке своего крыльца. В её голосе звучала не столько доброта, сколько привычная усталость.

—Не помню… — голос юноши звучал хрипло, с непривычным акцентом. — Очнулся… В лесу.

— Бухал небось? — Она прищурилась, но в голосе мелькнуло что-то… не то чтобы страх. Осторожность. Словно она узнавала в нём не пьяницу, а повтор чего-то, что уже случалось на её памяти.— Вы с материка сюда только отдыхать и ездите. Чево делать то с тобой?

Юноша окинул старушку непонимающим взглядом

— Мне бы кров, да еды. Взамен буду трудиться где велите…пока не вспомню.

— Хе-хе-хе. Позабавил ты старушку.. Велите..Ладно, родимый. В доме у старого Семёна, на выселке, место свободно. Дойдёшь?

Юноша просто кивнул. Силы хватало.

Она смотрела ему вслед, опершись на косяк. Ветер трепал седые волосы.

— Баб Мань, ты чего? — крикнула соседка.

— Да так… — Мария Ивановна перекрестилась. — Мерещится всякое.

Его поселили в покосившейся избе на самом краю деревни, откуда открывался вид на серое, неспокойное море. Он сел на скрипучую кровать, слушая, как ветер гудит в щелях. Начнём отсюда, — подумал он, глядя на огонёк в окне соседнего дома. — А дальше будет видно.

Тем временем на материке, на военном аэродроме «Центральная Угловая», с рёвом, заглушающим крики чаек, приземлился Ан-26. Одним из первых по трапу, не дожидаясь команды, сошёл командир Тарасков. Он вдохнул полной грудью влажный, пропитанный авиационным керосином воздух и сплюнул.

— Ничего не меняется. Пахнет порохом и тоской. Как в Чечне, только мокрее.

К нему почти бегом подошёл молодой лейтенант с планшетом.

—Товарищ командир, вас ждут в штабе комплекса «Восток». Машина…

—Машина подождёт, — отрезал Тарасков, окидывая взглядом ангары и взлётную полосу. — Сначала, на место. Хочу своими глазами увидеть, куда этот сюрприз бухнулся. Отчёты — это бумага. А нюх, лейтенант, — он постучал пальцем по переносице, — он никогда не врёт. Вези на остров. На Рейнеке.

Он повернулся лицом к морю, откуда дул резкий, холодный ветер.

—Пора, — произнёс он тихо, но так, что лейтенант невольно выпрямился. В его голосе не было и тени той балаганной грубости, что была на «Валдае». Была лишь плоская, не оставляющая сомнений сталь. — Пора поохотиться.

В одной из самых захудалых наливаек Владивостока, в подвальчике на Первой Речной, загустевал воздух от махорочного дыма, перегара и немытой тоски. У телевизора «Горизонт» с мутным экраном собрались те, кому больше некуда было идти. Дикторша с каменным лицом зачитывала новости:

«…повторные наблюдения подтверждают, что объект, упавший в акватории Приморского края, имеет необъяснимую траекторию. Специалисты отмечают, что это уже второй подобный случай за последний месяц. Власти призывают население сохранять спокойствие и не поддаваться панике…»

— Второй, блять! — хрипло процедил один из завсегдатаев, отхлёбывая трёхрублёвый портвейн. — Скоро, как дрова, с неба сыпаться начнут!

—Не дрова, а знамения, — мрачно пробурчал другой, не отрывая взгляда от стакана. — Конца света. Читал в газете.

В самом тёмном углу, за липким столиком, сидел мужчина в потрёпанной кепке советского образца. Он не пил, лишь медленно вращал в пальцах пустой гранёный стакан. Когда дикторша произнесла «второй случай», вращение прекратилось. Из-под тени козырька на экран уставился пристальный взгляд. Уголки губ поднялись в медленной, довольной, откровенно злорадной улыбке. Он тихо, почти беззвучно щёлкнул языком, будто поставил галочку в невидимом списке.

Затем он так же бесшумно встал, отодвинув стул, и растворился в чёрном проёме двери, ведущей в переулок. Холодный сквозняк с улицы на мгновение ворвался в наливайку, заставив всех ёрзнуть на местах.

А на экране уже показывали сюжет о ремонте дороги. Мир, как всегда, делал вид, что не замечает, как с небес что то падает, а из его тёмных углов выползает что-то похуже.

Прошла неделя. Остров Рейнеке жил в своём вечном, замедленном ритме, отмеряемом криками чаек и приливами. Воздух, напоенный солёной сыростью и хвойной горчинкой, казалось, вымывал из памяти всю суету материка. По тропинкам изредка бродили немногочисленные туристы — закутанные в яркие куртки, с фотоаппаратами на шеях, они походили на случайных, неярких птиц, залетевших не туда. Местные, чьи лица были вырезаны ветром и трудом, почти не обращали на них внимания.

Юноша, или «Златоглазый», как окрестила его Мария Ивановна, стал частью этого пейзажа. Он молча выполнял работу — колол дрова с неестественной, пугающей лёгкостью, чинил заборы, носил воду из колодца. Его странность — слишком прямой взгляд, непривычная пластика движений — постепенно переставала пугать, становясь просто ещё одной местной достопримечательностью, вроде старого маяка.

Внучка Марии Ивановны, Дарина, студентка медицинского института, вернувшаяся из Владивостока на каникулы, чтобы помочь бабушке, была одним из немногих, кто пытался эту странность разгадать. Сегодня она несла ему обед в контейнере — простые щи и кусок чёрного хлеба.