Читать онлайн Аркадий Александров - Позывной "Кедр"

Для лучшего понимания происходящего, рекомендую прочесть сначала книгу «Флэшка» — https://www.litres.ru/74305319/

Все основные события, приведенные в данной книге – плод воображения автора, все совпадения случайны.

Все действующие лица, представленные в данной книге, их фамилии, имена, отчества, позывные – плод воображения автора, все совпадения случайны.

Все примечания (ссылки) в тексте – авторские.

— Вишня Лешему.

— Тут Вишня.

— Проходим репер1[1] три. Как принял?

Рация хрипела, глотая шипение глушилок:

— Вишня плюс2[2]. В канале чисто, но небо может потяжелеть.

— Леший плюс. Тут пока птички спят.

— Не сглазь, Леший. Встречка3[3] подтянулась к полке4[4], ждут вас.

— Леший плюс.

Я отпустил тангенту. Пальцы ныли от постоянного напряжения — держать руль одной рукой, второй постоянно теребить гарнитуру. Я шел одной машиной.

«Птички»5[5] могут налететь и на одинокий транспорт. У меня постоянно включен «Булат» — антидроновый детектор, выдающий писк, который меняется в зависимости от дистанции до дрона. Ну, плюс вибрирует и показывает на экраньчике. Но он бесполезен от оптоволоконных «птиц». Да и иногда атака столь стремительна, что можно и не успеть самому среагировать на истеричны писк «Булата».

Грузовой «МЭН» разгрузился больше тридцати километров назад и теперь ждет нашего возвращения. В кузове нашего старенького Ford Transit глухо погромыхивал груз — генераторы, бухты оптоволокна и электрокабеля, дизельные печки «Дунька», мешки с обувью, которая живет ровно один штурм.

Обыватель смотрит на волонтеров, на фонды, на гуманитарку с некоторым благоговением и благодарностью. Получатели необходимого скарба – тоже. Но сами волонторы и прочий люд, имеющий непосредственное отношение к гуманитарной помощи, прекрасно знают, что «гумка»6[6] — это не про добро. Это логистика, помноженная на паранойю и обшитая разноцветным скотчем. Это куча бумаг, накладных, кассовых чеков и прочей бюрократии.

Сейчас я ехал один. Ходить вот так вот, в одиночку, крайне не рекомендуется. Но сопровождающие не смогли нас встретить раньше. Обещались на полпути. Поэтому я рискнул.

Дорога до ЛБС всегда одинаковая. Мне ехать не совсем до ЛБС7[7], но близко, почти до «серой зоны»8[8]… Сначала почти идеальный тыловой асфальт, потом латаный-перелатанный бетон и битый-перебитый асфальт, а последние двадцать километров — стиральная доска из застывшей грязи, перемолотой гусеницами танков. По краям тянется рыжий осенний лес. Мертвый. Деревья стоят без верхушек, срезанные осколками, земля исполосована траками так глубоко, что кажется, будто планета содрала с себя кожу.

СВО учит смотреть не только вперед, но и вверх. Даже в большей степени вверх. И слушать затылком. «Птички» кардинально поменяли правила всех последних воин. Если видишь квадрокоптер — ты либо уже труп, либо очень везучий сукин сын. Поэтому мы жмемся к посадкам сохранившейся лесополки9[9]. Я веду машину ровно посередине между двумя рядами деревьев. Сверху нас прикрывает их крона, снизу — грязь, в которой вязнет любая оптика. Главное правило: если слышишь звук бензопилы прямо над крышей, то молись, чтобы батарейка села раньше, чем сработает сброс.

— Леший Вишне, наблюдаю тебя.— прохрипела рация.

— Вишня Лешему, от меня слева на одиннадцать это вы?

С этими словами я ударил по тормозам – хотелось бы услышать положительный ответ…

— Леший Вишне, да, мы.

И тут же впереди, метрах в ста, поперек дороги, с громким рыком, выбросив столб сизо-черного дыма, выкатил БТР10[10]. Из люка высунулся мехвод11[11] в черном шлеме.

— Леший Вишне, постой чуть, тут «тетрис»12[12].

— Вишня, это вы просвет палками перегородили? Ждете кого?

Ответа не последовало. Прошло минут пять. Стоять так стремно. Я уже начал подумывать вылезти и отойти от машины. Но тут, мимо моего Форда, обдав жаром выхлопа, прополз Т-80. Башня повернута назад, ствол смотрит точно в мое лобовое стекло. Механик даже не посмотрел в сторону моего Форда. На броне сидели двое — чумазые, уставшие, что-то грызли, наверное сухари. Один показал мне большой палец. Я кивнул в ответ. Здесь все свои. Даже те, кого видишь впервые.

«Тетрис» разобрали быстро. «Бэтэр»13[13] со звериным рыком освободил проезд. Я стронул Форд дальше. Через десять минут рация снова ожила:

— Леший Вишне. У поваленной березы тормози.

Я вывернул руль, прижимаясь носом к валяющемуся дереву. Лес здесь был чуть гуще. Идеальное место для засады, идеальное место для прилета кассетных боеприпасов. Идеальное место для передачи гуманитарки. Сердце привычно екнуло и тут же успокоилось. Адреналин кончился еще год назад, осталась только профессиональная настороженность.

Метрах в двадцати, там, где дорога делала крутой поворот, мелькнули тени. Камуфляж разномастный — «мультикам» соседствуют с темными комками отечественной «цифры»14[14]. Двигаются они правильно: пригнувшись, контролируя сектора. Старший махнул мне стволом автомата вниз: заглуши мотор.

Я выключил зажигание. Тишина обрушилась мгновенно, давя на перепонки. Только ветер шелестел сухой листвой. Но вдруг послышался рокот движка и из-за поворота, меся грунт, выехал КАМАЗ.

Я открыл дверь и спрыгнул в грязевую кашу. Ноги сразу промокли. Весна уже вступила в свои права, чередуя теплое яркое солнце с промозглыми дождями.

Тени подошли ко мне. Старший и я пожали друг другу руки.

— Привет, Вишня.

— Привет, Леший.

Мы знакомы уже больше семи месяцев, знаем друг друга по имени. Но здесь часто именами не пользуются.

— Извини, не смогли выдвинутся к вам. Нормуль добрался? – спросил Вишня.

Я кивнул, а он продолжил:

— Давай в бумажках распишусь. Фоткать будешь?

От бюрократии не куда не денешься. Хоть тресни! Поэтому накладные, опись имущества, все в нескольких экземплярах… Досмотры на блок-постах… И фото-видеосъемка передачи гуманитарки адресатам. Это никуда не выкладывается. Все предъявляется по возращении основным спонсорам, как подтверждение, что их деньги ушли на благое дело. Если выражаться казенным языком – по целевому назначению.

Основным спонсором нашего общественного фонда выступала одна довольно богатая семья. Они «гуманитарили» с самого начала СВО. Тогда, в феврале 2022 года, сын главы семьи, молоденьким лейтенантом-танкистом оказался в гуще войны. Собственно, военное училище всей семьей рассматривалось просто как получение им высшего образования. Но потом тот решил дослужится до капитана, а уж потом покинуть Армию. Но грянуло СВО… И о необходимости тех или иных ништяков15[15] он сообщил богатой родне. И тогда для батальона, где он служил, пошла гуманитарка. Через полгода сын погиб… Тогда его семья и создала общественный фонд.

…Бойцы споро перекидывали груз из Форда в КАМАЗ. Я снимал все на видео в телефон. После выгрузки, Вишня расписался в накладных, оставив себе один экземпляр.

— Извини, я тебе своего парня в обратку на сопроводок16[16] дать не могу. Но тут есть пассажир. Боевой товарищ, так что в накладе не будешь. — подмигнул мне Вишня.

С этими его словами к нам пошел еще один боец. Он шел расслабленно, руки в карманах. Когда он вышел из тени крон, у меня внутри что-то щелкнуло. Потом екнуло. Сердце стукнуло лишний раз.

Марина?! Да, точно, это она, Рысь. Она почти не изменилась за почти два года, что мы не виделись. Разве только на голове хвоста нет, вместо него короткая стрижка. Но тот же цепкий взгляд человека, который привык оценивать расстояние до укрытия быстрее, чем пожимать руку. Она была в гражданке, но в военном стиле — потертая «горка», поверх нее легкий броник17[17], который спасет разве что от мелких осколков. Никаких нашивок и шевронов.

— Привет, Леший, — просто сказала она, словно мы только вчера расстались. Голос остался прежним — бархатным и опасным. Таким голосом просят закурить перед тем, как прострелить колено.

— Грхм… Вот те раз… — тихо вымолвил я. — Вот так встреча… Привет, Рысь, товарищ капитан. Или уже майор?

— О как! Я, погляжу, вы знакомы? – хохотнул Вишня.

Я кивнул, а Марина ответила:

— Было дело, пересекались. Ну, что, поехали? – с этими словами она махнула бойцам рукой и быстро забралась в Форд.

Мы приобнялись с Вишней, я сел за руль…

… На обратной дороге, давя на газ, ведя авто на максимально возможной скорости – медленно здесь никто не ездит – перекрывая шум мотора, громко спросил:

— Какими судьбами? Я так понимаю, наша встреча прям чисто случайный момент?

— Не буду тебя разубеждать. – усмехнулась Марина. – Но ты же все равно не поверишь. Я специально узнала, что твоя машина сегодня идет этим маршрутом, Вот, захотелось посмотреть в глаза.

— Ну надо же! И как, посмотрела? — я не отрывался от раздолбанной грунтовки, машину швыряло в раскисшей колее. — Почти два года прошло, Рысь. Полтора из них я почти живу здесь. Гоняю дрова, спальники, бинты, генераторы. Стараюсь держаться подальше от людей в красивых костюмах и с корочками. Мне хватило той истории с Пенсионером и Калужиным. Помнишь такое?

Она дернула уголком губ. Тогда, почти два года назад, я, обычный офисный планктон, чуть не превратился в удобрение ради того, чтобы схлестнулись интересы мэрии и ФСБ. Меня спас коллега Марины, Вадим. А сам погиб. Марина же меня тогда то спасала, то подставляла18[18]. А когда все закончилось, исчезла, оставив мне номер телефона общественного фонда, в котором я сейчас и тружусь.

— Я помню всё, — тихо ответила она. — Поверь мне, Леший, моих воспоминаний хватит на стосерийный ужастик.

Она замолчала. А мне стало стыдно. Чего я на нее чуть ли не с наездом?

— Ладно, Маришь, извини. Это просто усталость. А на самом деле я безумно рад тебя видеть живой и здоровой. – я улыбнулся.

Она привалилась к моему плечу и ответила:

— Я тоже рада, Леший. Смотрю, ты в этом фонде прижился?

— Еще как! Это же ты мне его тогда посоветовала. И, действительно, дельце оказалось по душе.

Она отстранилась от меня, села ровно на сидении. В кабине раздавался рокот движка и стук комьев грязи по днищу и бортам машины.

— Тебя до куда добросить? – спросил я.

— До блок-поста, где ваш «МЭН» стоит. – ответила она.

Я кивнул. И даже не удивился ее осведомленности – она же капитан ФСБ и специально узнавала мой маршрут.

— Марин, а ты же вроде замуж собиралась?

Она хихикнула и ответила:

— Тогда, после той истории с тобой, меня сначала чуть было не отстранили от работы. Ну, думаю, пошли все в жопу, а я замуж! Но потом меня позвали в соседний отдел. Ага, думаю, а может не бросать работу-то? Можно с замужеством совместить. Но потом меня оставили в старом отделе. Даже наградили грамотой и приказали отправляться вот сюда. А я им – замуж хочу! – она рассмеялась и проложила:

— Ты бы видел физиономию моего шефа! И, короче, я уже собиралась писать рапорт об увольнении, да вот тут… — она помолчала несколько секунд и снова заговорила, но уже не таким веселым тоном:

— Мой женишок не знал, кто я, где служу и что бывала на СВО. И как-то прям вот после жаркого секса, пялясь в телек на новости про СВО, выдал такую грязь про участников! Причем не про сраных генералов и политиков, а про простых пацанов, которых во все это окунули! Я ему готова была тут же яйца открутить! Ну, после это мы расстались. Так что с замужеством не срослось. Потому и рапорт не написала. И, соответственно, сюда отправилась. И, похоже, видеть меня дома не хотят, потому что командировку все продляют и продляют. Да и в приказе изначально было написано «до особого распоряжения».