Предел тишины - страница 2




— Дело Стрельниковой, — сказал я. — Кассета из ящика двести четырнадцать. Вы её брали?


Кротов моргнул. Медленно. Потом снял очки, протёр платком.


— Я не брал. Но я знаю, кто брал.


Я ждал.


— Грач, — сказал архивариус. — Виктор Романович. Он жив.


Тишина. Только лампа гудит.


— Он жив, Иван. И он приходил в это хранилище месяц назад. С моим ключом. Потому что я дал ему ключ.


Кротов надел очки. Посмотрел на меня сквозь стёкла.


— И я никому об этом не говорил. До сегодняшнего дня.


Я молчал. Не потому что нечего было сказать. А потому что в голове щёлкнуло. Тот самый щелчок. Папка, которую отложишь. Шкаф, который не выберешь. Вечер с семьёй, который не случится. Потому что Виктор Романович Грач, легенда угрозыска, человек, которого признали умершим восемь лет назад, — жив. И он забрал кассету из дела об убийстве, которое когда-то закрыл.


Кротов ждал. Я видел, как он нервничает: пальцы теребят край чашки.


— Где он? — спросил я.


— Не знаю. Он пришёл, попросил ключ на ночь. Я дал. Сказал — нужно посмотреть кое-что по старому делу. Утром вернул. Всё. Адреса не оставил.


— Телефон?


— Нет. Сказал — сам найдёт, если понадоблюсь.


Я встал. Кротов тоже поднялся, и в этом движении была мольба. Не поймите неправильно. Он не боялся за себя. Он боялся за Грача. За старую легенду, которая зачем-то вышла из тени.


— Иван, — сказал он тихо. — Вы же понимаете. Он не мог взять чужое. Он положил туда что-то. Что-то, что не хотел, чтобы нашли без него.


— А кассету?


— Кассету забрал. Зачем — не знаю.


Я кивнул. Пошёл к двери. В коридоре обернулся.


— Пётр Семёнович. Пока — молчите. Никому.


— Я и так молчал восемь лет.


Я вернулся в кабинет. «Аура» ждала.


Результаты по запросу. Личное дело Грача В.Р. содержит отметку о смерти — формальная процедура, без свидетельства. Внутренняя переписка за 2014 год содержит запрос о розыске. Розыск прекращён в 2016.


«Он жив», — напечатал я.


«Аура» молчала несколько секунд.


Это меняет контекст запроса. Хотите, чтобы я проанализировала действия Грача в рамках дела Стрельниковой с учётом его текущего статуса?


«Да».


Вероятность того, что исчезновение кассеты связано с попыткой скрыть служебный подлог, — 78 процентов. Вероятность того, что Грач намеренно выманивает вас на контакт, — 62 процента.


Я перечитал вторую строку дважды.


«Выманивает?»


Кассета исчезла за день до плановой ревизии. Замок смазан — кто-то хотел, чтобы это заметили. Кротов — единственный, кто знал о приходе Грача. Кротов работает в архиве. Вы неизбежно пришли бы к нему. Это цепочка.


Цепочка. Кто-то выложил хлебные крошки. И я шёл по ним, как по учебнику.


Я посмотрел в окно. Сосны всё качались. Солнце так и не вышло.


Где-то в Новосибирске жил человек, которого все считали мёртвым. Он забрал кассету. Он знал, что я приду. И он ждал.


Я взял телефон. Позвонил Серёже Гордееву в Омск. Гудок, второй, третий.


— Да, Вань?


— Серёжа. Подними всё, что есть по Грачу Виктору Романовичу. Всё, что не попало в официальное дело. Включая неофициальное.


— Грач? Это тот, который...


— Да. Он жив.


Пауза. Потом — выдох.


— Понял. Сделаю. Когда нужно?


— Вчера.


Я положил трубку. Посмотрел на часы на стене. Прошло четыре часа с того момента, как я открыл пустой ящик.


До конца дня оставалось восемь часов. Я не знал, что принесёт вечер. Знал только, что где-то в городе сидит старик, который когда-то учил таких, как я. Он ждёт. И он подготовился.


А я — нет.