Читать онлайн Екатерина Лабазова - Предсказание монахини

«…Он…призвал рабов своих и поручил им имение свое:

и одному он дал пять талантов, другому два,

иному один, каждому по его силе…»

(Мф.25:14-15)

«…Дары различны, но Дух один и тот же…

Но каждому дается проявление Духа на пользу.

Одному дается Духом слово мудрости,

другому слово знания…иному вера…

иному дары исцелений…иному чудотворения,

иному пророчество…»

(1Кор.12:4-10)

Часть 1. Летние каникулы. Загадочная находка

– Ива-а-а-ан, – в преклонных годах, маленькая, но живая, как ртуть, бабка, не переставая заполошно звать мужа и путаясь от спешки в собственных ногах, вбежала в просторный двор деревенского дома. Обнаружив супруга в ограде, бабка с удвоенной энергией накинулась на него:

– Иван, ты пошто на небо-то не смотришь? Дожжь же сейчас хлестанёт. Ведь весь укос замочит. Ох, беда! Говорила же тебе давеча, давай метать. Суставы у меня крутит, значит, дожжь будет. А ты: «Ра-а-но, ра-а-ано, пущай ещё-ё-ё уповод посохнет». Вот не успеем до дожжа убрать, сам потом пересушивать будешь. – Женщина прямо у ограды бросила большую хозяйственную сумку с продуктами из магазина и побежала за граблями.

Дед, высокий, крепкий, жилистый старик, ничуть не смутился выпадом своей благоверной, отложил косу-литовку, которую готовил для следующего укоса, поднялся и, вооружившись вилами, направился вслед за супругой убирать сухую выкошенную траву большой усадьбы их деревенского дома.

Жена уже проворно сгребала в высокие валки шуршащее сено, которое пахло неповторимым, жарким и чуть сладковатым запахом летних трав. Дед оглядел горизонт. На западе край неба своим чёрно-фиолетовым цветом резко отличался от дымчато-голубого свода над головой, где, словно испугавшись надвигающейся стихии, казалось, потускнело солнце.

– Может, ещё обойдётся? Река, поди, на себя утянет? – Скорее для собственного успокоения, чем для бабки, негромко предположил дед.

– Куды, утянет? – Снова запричитала та. – Оттоль всегда к нам приходит. И ветер, чушь, как мечется? Выдумал, тоже. Утя-я-я-янет, – передразнила она своего супруга. – Козловы вон сметали, Никаноровы сметали. Онучины тоже мечут, сейчас мимо них бёгла из магазина. А мы ведь самые у-у-умные, нам ещё-ё-ё подсушить надо. Хорошо хоть покос у дома, а не за десять километров.

Ветер слабенько, словно немощный, дунул с востока и замер. Наступил штиль. А затем первый штормовой порыв с запада ощутимо приблизил грозовую тучу. На горизонте вспыхнули две вертикальные ветвистые молнии. Затем отчетливо, правда, пока еще очень далеко, загремело. В воздухе вкусно запало озонной свежестью, но сразу заметно похолодало.

Оба старика, привычно, споро и молча, собирали и снашивали в ограду, ближе к сеновалу, будущий зимний корм для своей козы-кормилицы. А туча, чёрная, низкая и грозная, то неспешно, то толкаемая мощными порывами ветра, раскатисто погромыхивая, всё наползала и наползала на деревню.

Тут хозяйка увидела, как к ним на помощь наперевес с граблями и вилами бегут соседка Анна и два её внука: тринадцатилетний Тимофей и одиннадцатилетний Данил. Три новых пары рук быстро и ловко стали собирать высушенную траву, а дед закидывал её вилами на сеновал, куда отправили хозяйку, бабу Машу, укладывать сено. Ветер, уже не скрываясь, пытался разметать из валков лёгкие сухие травинки, срывал пласты сена с вил. Но люди не сдавались. Вскоре первые редкие крупные капли дождя с силой ударились о землю. Детей тут же отправили под крышу, а Баба Маша проворно спустилась с сеновала. И трое взрослых резво, совсем не по-стариковски, уже под начинающимся дождём принялись стаскивать сено с улицы в ограду, где укрывались дети-помощники и умница-коза, которая самостоятельно пришла из открытого загона переждать непогодь.

А стихия уже, не стесняясь, метала молнии, гнула к земле макушки деревьев, кувыркала зазевавшихся в полёте птиц и бурлила потоками воды, которую была не в состоянии сразу в таком количестве принять земля.

– Вот уж действительно хляби небесные, – по-доброму улыбнулась Анна, уже после, стоя в ограде и выжимая подол юбки.

– Вот ведь беда. Эко сено хорошуще было. – Баба Маша расстроенно глядела на сношенную с улицы кучу замокшей травы рядом с сеновалом и качала головой. – Ведь пересушивать всё придётся. Сам тапереча её туды-сюды таскать будешь, – обратилась она к деду и кивнула на траву, которую уже пристроилась продигустировать находчивая коза.

Вдруг яркая молния резко очертила лица людей. Тут же прямо над домом оглушительно затрещал раскат грома.

– Ох ты, батюшки, – присела от неожиданности бабка. – Страсть, как я грозу боюсь. Ох, как боюсь…

– Ну, чего запричитала, заполошная? – Глухие шаги деда по добротным деревянным половицам слышались уже из сеней. – Жуть наводишь только на людей. Антенна с громоотводом у нас новая. Ничего с тобой и с домом не случится. Сюда идите. Только аккуратно. Кажись, пробки вышибло. Али подстанция в деревне свет отключила. А, может, авария где. Идите в дом. Сейчас я свечу найду.

– А и, правда, давайте-ка скоренько в избу, – заторопила всех хозяйка. – Оботремся, да сухое дам, переодеться. Даром, что лето. Мокрому простыть, это на раз. Я этта третьего дня печь топила. Никаноровна просила пива им сварить на именины. Сами-то мы с дедом в эку жару в клети спим. А сейчас в самый раз в топлену-то избу. Просушимся, да непогодь переждем. И чайку горяченького с мятой обязательно надо. Первое дело от простуды. А гроза тапереча долго бушевать будет. Вот всегда у нас так. Везде льёт-гремит, а у нас в деревне – ни капли. Но уж, если, зайдет к нам туча, так и будет над деревней висеть, пока всю воду не выльет. – Женщины и ребята почти наощупь пробирались через сени, то и дело задевая невидимые в густой темноте предметы. Словно и не три часа пополудни летнего дня, а густая зимняя ночь. В сенях показался хозяин со свечой:

– Заходите, я уж и чайник на плиту поставил.

Вскоре все герои сенокоса, в сухой чистой одежде сидели за большим кухонным столом. Электричество так и не включили. Стол и людей освещала лишь толстая парафиновая свеча, да частые всполохи молний за окном.

А гроза, будто решив окончательно напугать деревенских жителей, расходилась всё сильнее. Вокруг дома бушевал настоящий ураган. Вот вспыхнули одна за другой две молнии. Сверху затрещало. То ли гром, то ли крыша, уже не разобрать. Снаружи в окно сильно ударили сорванная с дерева ветка и поток воды. Стекло слегка звякнуло, но выдержало. Стихия словно старалась добраться до людей и захлестнуть их.

Чайник давно вскипел. Хозяйка заварила чай и разлила кипяток по чашкам. Но к ним никто даже не притронулся. Баба Маша всё суетилась у стола, стараясь не глядеть в сторону окна. Хозяин достал с печи трубку и стал набивать её махоркой, хотя уже года два как бросил курить самосад. Мальчишки исподволь озирались вокруг, разглядывая в сумерках новую для себя обстановку. Одна Анна казалась спокойной и невозмутимой. Только пальцами теребила концы шали, которую накинула ей на плечи баба Маша.

– Эко как воссияет, – при каждом новом всполохе молнии тихонько повторяла хозяйка и невольно втягивала голову в плечи.

Пытаясь хоть как-то разрядить напряжение, дед Иван обратился к соседке:

– Спасибо тебе большое, Анна, за помощь. Самим-то нам было бы не управиться.

– Это вон ты Тимофея благодари, – женщина явно обрадовалась поводу отвлечься и кивком указала на старшего внука. – Это он прибежал, говорит, там баба Маша, да дед Иван упетались сено метать. Давай, говорит, поможем.

– И ничего я и не так сказал, – слегка насупился старший внук. Хотя, было видно, что ему приятно, как бабушка при всех хвалит его. – Торопятся и устали, я сказал… Упетались, – тихонько, почти про себя, повторил малец незнакомое ему, городскому жителю, слово.

– Баб Маш, а чего это Вы так грозу боитесь? – Спросил Данил, видимо, пытаясь перетянуть внимание присутствующих со старшего брата на себя.

Хозяева непроизвольно переглянулись, и дед Иван ворчливо произнес в адрес жены:

– Ну-у, сейчас начнет сказки рассказывать, пугать всех.

– Ничего и не сказки, – возмутилась в ответ баба Маша. – Ну, какие ж это сказки, когда у нас в роду все про то знают. Со сродниками свата моего прадеда случай тот вышел. – И уже, обращаясь к гостям, пожаловалась на мужа, – вот ведь Фома неверующий, вечно меня упрекает, что я всё выдумываю. А я не выдумываю. Погодите-ка, – она скрылась в смежной с кухней комнате. Послышался звук выдвигаемого ящика комода, потом стук каких-то мелких предметов о столешницу. Баба Маша появилась в дверном проеме.

– Вот! – Торжественно произнесла она. – Прабабка моя сохранила. – Женщина разжала кулак. На ладони лежала старинная деревянная обугленная брошь. – Случай тот произошёл во времена моего прадеда в соседней с нами волости. В большом, по тем временам, селе, в ближайшей к нему деревне. Село-то то и сейчас стоит на том же самом месте. А вот деревни той уж нет давно. Ровное поле сейчас там. Родня свата моего прадеда аккурат там и жила. А прабабка моя сама свидетельницей всему была.

– А что произошло-то? Расскажи, баб Маш. Всё равно ведь нам пока домой идти нельзя, – попросил Данил, заметно оживившись. А то он уж, было, думал, что придётся им сегодня до конца дня скучать у соседей. А тут, кажется, что-то интересное намечается.

– Ладно, расскажу, – согласилась хозяйка, покосившись на деда.

А тот, как и ребятня, тоже приготовился слушать свою благоверную. Он, хоть для вида и ворчал, но втайне любил чудные рассказы своей бабки.

Ураган за окном, по всему видно, начал утихать. Лишь дождь продолжал дробно ударять в стёкла и крышу дома. Баба Маша, заметно успокоившись, удобно устроилась на деревянном табурете за стол рядом с Анной и начала свой рассказ:

– Слыхали, поди, про покойную монахиню Макарию, что в наших краях когда-то обреталась?

При этих словах вдруг о пол звякнула ложка.

– Ты чего, Анна? – Спросил Иван соседку.

– Нет-нет, – смутилась та. – Ничего. Так. Уж больно… неправдоподобные и страшные истории про ту монашку у нас рассказывают. Извините. Темно. Вот ложку уронила…

– А ты меньше слухам верь. – Посоветовал дед Иван. Но продолжал недоверчиво вглядываться в фигуру и лицо соседки. Никогда она пугливой бабой не была. Ох, не была.

Мальчишки же, наоборот, встрепенулись и с неподдельным интересом приготовились слушать страшную и таинственную историю. А как же может быть иначе, когда речь пойдет о далекой старине, монашке, а, если повезет, то и о покойниках-вурдалаках?

– Ну, так вот, – продолжила рассказчица. – Случай тот произошел во время празднования крестин первенца у свояков нашей родни. Все родственники, да свойственники тогда в дом к молодым собрались. Народищу набралась уйма. Прабабка моя тоже там была. Старая уж была совсем, а историю ту, говорит, как сейчас, помню. Угощенья наготовлено тогда, рассказывала, столько было, что столы ломились. Пива, да медовухи наварили на всю деревню. Первач выставили. А как же? Такой праздник. Долгожданный первенец у молодых народился. Столы накрыли на улице, во дворе дома. Макушка лета ж, поди. Июль. Долгонько уж сидели, подвыпили порядком, как водится. Тост за тостом. Молодых, да сватов поздравляют. На небо-то и не глядел тогда никто… Тоже, – не преминула с ехидной гримасой глянуть баба Маша на своего деда.