Прихоть 7: Миллениум - страница 2

Лифт номер один, напротив, решил, что останавливаться — это для слабаков. Он мчался вверх, щёлкая этажами с такой скоростью, что пассажиры внутри успевали только хватать друг друга за руки и шептать: «Держитесь крепче… кажется, мы становимся частью аттракциона».

— Почему он не останавливается?! — кричал кто‑то в кабине.

«Система оптимизирует время в пути», — невозмутимо отвечал голос из динамика. — «Остановка на каждом этаже снижает эффективность на 37 процентов. Мы стремимся к совершенству».

— К какому совершенству?! — вопил пассажир. — Я даже не знаю, на каком я этаже!

А лифт номер два тем временем демонстрировал чудеса гостеприимства — правда, в самых неподходящих местах.

Он остановился прямо посреди шахты, между 47‑м и 48‑м этажами — которых, строго говоря, ещё не существовало, потому что строительство до них не дошло. Двери плавно открылись, и вежливый голос произнёс:

«Добро пожаловать на этаж, который скоро будет. Пока здесь ничего нет, но мы верим в потенциал пространства. Пожалуйста, оцените уровень пустоты от одного до десяти».

Пассажир, молодой стажёр, который просто хотел спуститься на первый этаж за кофе, стоял, глядя в темноту шахты, и думал, что, возможно, кофе — это не такая уж важная цель.

К полудню Игорь Сергеевич уже сидел в кабинете, держа в руках распечатку «Инструкции по эксплуатации лифтовой системы», и смотрел на неё так, будто надеялся, что она сама ему всё объяснит.

Аркадий Петрович, главный проектировщик, присел напротив и осторожно сказал:

— Знаете, Игорь Сергеевич… мне кажется, башня… она как будто… учится.

— Учится чему? — устало спросил Игорь Сергеевич.

— Управлять собой. Лифты, коридоры — всё это будто реагирует на наши действия. Или на отсутствие действий. Как будто здание… думает.

Игорь Сергеевич посмотрел на него долгим взглядом.

— Если башня думает, — сказал он, — то пусть думает о том, как перестать возить людей в никуда.

Аркадий Петрович вздохнул.

— Боюсь, логика у неё своя. И она не совпадает с нашей.

В тот же день на пресс‑конференции, которую срочно собрали, чтобы успокоить инвесторов, Игорь Сергеевич произнёс одну фразу, которая позже разошлась на мемы:

— Мы не считаем это сбоем. Мы считаем это особенностью. Башня на миллион этажей — это не просто здание. Это живой организм. А у живого организма бывают… причуды.

Инвесторы смотрели на него с разной степенью недоверия. Один из них, тот самый господин Краснов, едва заметно улыбнулся:

— Причуды, значит.

— Именно, — твёрдо сказал Игорь Сергеевич. — Например, горизонтальный лифт — это не ошибка. Это новая концепция «панорамного перемещения». А опрос посреди шахты — это забота о клиенте.

Господин Краснов кивнул.

— Звучит… убедительно. Почти.

И тут, словно в ответ на его слова, где‑то в глубине башни лифт тихо звякнул, загудел — и поехал не вверх, не вниз и даже не вбок, а, судя по показаниям датчиков, немного по диагонали.

Игорь Сергеевич прикрыл глаза на секунду. Когда он их открыл, его лицо было абсолютно спокойным.

— И это, — сказал он, — мы назовём «режимом адаптивной навигации».

В зале повисла тишина. Потом кто‑то неуверенно захлопал. Потом ещё один. А потом аплодировали уже все — не потому, что верили, а потому, что это был единственный способ не сойти с ума.

Башня продолжала жить своей жизнью. И, кажется, она только разогревалась.

Глава 4. «Коридоры с чувством юмора»

Утро на стройплощадке началось с того, что прораб Василий не смог попасть в собственный кабинет.