Читать онлайн KingOfWolk Sapher - Проект "Короли". Часть вторая

«Адский лес»

Когда всё началось, я был обычным человеком из 2055 года. Открыл игру — а вместо игры попал в мясорубку под названием «Короли». Мне дали номер 261, бросили на арену, где сотни людей резали друг друга ради выживания, и поставили перед выбором: стать убийцей или пойти дальше по мирам, в которых чудовищ было не меньше, чем людей. Там же я впервые услышал имя Клыка. Там же впервые увидел Розу. И там же, кажется, кто-то решил, что мы оба слишком опасны, чтобы оставить нас в покое.

Потом была башня. Гнарл. Бурые. Падение прежнего владыки. Сердце Башни. Старый отряд «Молния», семь героев, разошедшихся по миру и сгнивших в своих смертных грехах. Мэлвин Толстопуз, Одноглазый, Оберон, Вильям, Кан, Юлия, Виктор — имена, которые сначала звучали как легенда, а потом начали вставать у меня на пути одно за другим.

После этого был долгий поход через восточные земли: лагерь «Смерть», замок Кутеж, дом полуросликов, кухня, пиршество Мэлвина, норы, туман, красный улей, кузня на западе, лесной храм, огненный меч Одноглазого и бездна, которая всё это время будто бы ждала, когда я дойду до её самого дна.

А внизу меня встретил ложный рай Мэлвина. Три испытания. Арена. Живой Мэлвин, превращённый в замок и стража собственной бездны. Его освобождённая душа открыла мне путь к первому Ключу Бездны. Я забрал его, вынес наружу и обрушил всю эту красивую, гнилую ложь. Но вместе с гибелью бездны в мир вышел ещё кое-кто.

Белый скелет.

Палач.

И с этого момента стало ясно: всё, что было прежде, было только первой половиной дороги.

Как только я вернулся в башню, Гнарл встретил меня так, будто боялся, что я тоже сейчас рассыплюсь, как тот ложный рай.

— Ну вот, хозяин, — сказал он, тяжело дыша. — Нет больше той адской дыры в Спелых холмах. Люди смогут спать спокойно.

Я посмотрел на чёрный артефакт, лежавший на каменном столе под толстой тканью.

— Я достал первый камень из ада, — сказал я.

Гнарл замолчал.

Потом поднял на меня глаз и спросил уже совсем другим голосом:

— Так вы всё-таки решили пойти против бога?

Я нахмурился.

— Против какого ещё бога?

Гнарл коротко, почти виновато усмехнулся.

— Всё время забываю, что вы вошли в эту историю с середины, хозяин. А не с начала.

— Тогда рассказывай с начала, — сказал я. — И без твоей привычки перепрыгивать через самое важное.

Гнарл кивнул.

И заговорил.

*** Бог из Ада ***

— В самые древние времена, — начал он, — когда мир был ещё молод, а эльфы не делили леса с людьми, над всем сущим стояли два великих начала. Первое — Богиня Матерь, эльфийское божество жизни, крови земли, урожая, леса и света. Второе — Забытый Бог. Тот, кого теперь чаще зовут Клыком.

Я слушал молча.

— Матерь растила, — продолжал Гнарл. — Поднимала леса, давала зверям логова, наполняла реки, учила землю плодоносить. А Забытый Бог жил рядом с другим. С тем, что всегда шло следом за жизнью: страхом, гневом, завистью, жадностью, похотью, злостью, жаждой власти. Он не создавал это — он этим питался.

— А потом захотел большего, — сказал я.

— Не большего, — возразил Гнарл. — Всего.

Он сделал паузу, будто и сам видел перед собой не тронный зал Башни, а какой-то доисторический ужас.

— Однажды Клык решил, что миру не нужен второй бог. Что страх сильнее любви, а ужас долговечнее надежды. И поднялся против Матери. Началась война, после которой само слово «война» кажется слишком тихим. Земля трескалась. Горы лопались. Небо горело грозами. Леса тонули в пепле. Вулканы заливали реки камнем. Тысячи зверей, тысячи людей гибли просто потому, что два божества делили право назвать мир своим.

Он замолчал на мгновение.

— Но Матерь была сильнее. Она сломила Клыка. Не убила — заперла. Четырьмя ключами бездны. Четырьмя печатями. Четырьмя замками, чтобы он никогда больше не вышел в мир целиком.

Я невольно посмотрел на ткань, под которой лежал мой чёрный артефакт.

Гнарл это заметил, но продолжил:

— И этого ей показалось мало. Потому что всякая печать держится ровно до той минуты, пока какой-нибудь дурак не попробует её вскрыть. Напоследок Матерь создала прихвостней — тварей страха, уродливых слуг, хранителей запретных мест. Не ради красоты и не ради власти. А ради одного: чтобы все боялись подходить туда, где лежат ключи. Чтобы страх охранял запрет лучше любого замка.

— Значит, вы были нужны миру как пугало, — сказал я.

— Как предупреждение, — тихо ответил Гнарл. — Но это тоже не спасло.

Он шагнул ближе.

— Потому что Клык, даже запертый, не исчез. Он не мог вырваться целиком. Но сумел создать свою проекцию. Не плоть. Не настоящее тело. Тень. Отражение. Волю без формы. И эту волю он направил к прошлому повелителю.

Я медленно выдохнул.

— Чтобы натравить его на Матерь.

— Да. Проекция Клыка нашла его, напоила силой, отравила шёпотом, вывернула его жажду власти так, чтобы он сам пошёл против Богини Матери. После этого Матерь исчезла. Никто не знает, погибла ли она, уснула, рассеялась по миру или ушла туда, куда уже не дотянуться ни людям, ни эльфам. Но с тех пор её не было.

— А повелитель?

— Пошёл войной на людей. Именно после этого всё и покатилось по-настоящему. Гнёзда пали. Земли загорелись. Башня стала не домом, а язвой. И тогда Клык дал своему новому псу ещё одно задание.

Гнарл посмотрел мне прямо в глаза.

— Найти 261 и Розу. И уничтожить.

Несколько секунд я ничего не говорил.

Потом всё-таки спросил:

— Ещё до того, как я вообще появился в этом мире?

— Или до того, как вы сами узнали, что уже в него вписаны, — ответил Гнарл. — Тут, хозяин, либо время у Клыка течёт не так, как у нас, либо он видит не людей, а метки. Но факт остаётся фактом: ваши имена — или хотя бы ваши следы — звучали здесь задолго до того, как вы вошли в эту войну сознательно.

Я сжал зубы.

Гнарл продолжил:

— А потом поднялся отряд «Молния». Великий поход. Семеро, которые сначала были героями, а потом стали живыми носителями смертных грехов. Они пошли против повелителя. Мир заплатил за это слишком дорого, но прежний владыка пал. Его царство рухнуло. Башня лишилась Сердца. А Клык остался там, где и был: за четырьмя ключами и четырьмя печатями.

Он кивнул на стол.

— И если эта штука и правда одна из них, значит, вы уже не просто участник чьей-то бойни. Вы стоите у самой кромки той двери, которую лучше бы никому не открывать.

Я подошёл к столу и положил ладонь на ткань.

Под ней ключ был ледяным.

— Пока что, — сказал я, — я даже не знаю, от каких именно ворот он. Так что спасать мир или губить его я ещё не собираюсь. Для начала мне бы понять, что вообще держу в руках.

Гнарл коротко фыркнул.

— Разумный подход. Для человека, который уже дважды лазил в ад.

После этого разговора молчание стало тяжёлым, но не пустым.

Теперь я хотя бы понимал, что таскаю с собой не просто опасный камень, а кусок старой войны. И что на моей шее уже давно висит не один враг, а сразу несколько, просто раньше я не видел всей стаи разом.

— Что дальше по нашему плану? — спросил я.

Гнарл загнул когтистый палец.

— Во-первых, эльфийский лес. Наши зелёные слуги. Оберон.

Второй палец.

— Во-вторых, юг. Там и без вас уже шевелится слишком много дряни.

Третий.

— В-третьих, Одноглазый всё ещё жив.

Четвёртый.

— И, под конец, белый скелет, что вышел из бездны, пока вы были заняты ключом.

— Прекрасно, — сказал я. — Значит, война официально стала ещё хуже.

— Я бы сказал — честнее, — ответил Гнарл.

Я усмехнулся без радости.

— Тогда перед лесом мне нужно одно незаконченное дело.

— Арена?

— Арена.

Если идти к Оберону, то не на голых нервах. Не с долгами перед собственной башней. И не оставляя за спиной круг врагов, который я всё равно собирался дочистить. Иногда лучший способ не сойти с ума — выбрать одну ясную, понятную резню, пока остальные только готовятся тебя сожрать.

Я спустился вниз.

Камень арены ждал меня.

— Вы вернулись, хозяин Башни, — прогремел знакомый грубый голос. — У вас двенадцать очков. Желаете продолжить круг?

— Желаю, — сказал я. — Но начнём с простого. Живые тыквы.

Камень ушёл под землю.

По арене поднялись тыквенные твари — оранжевые, перекошенные, на корнях, с мокрыми ртами и зубами, которые выглядели так, будто их вырезали тупым ножом из чужой плоти. Когда-то они были бы бедой. Теперь — просто разогревом.

Я вытащил огненный меч Одноглазого.

Лезвие загудело в руке густо и довольно, словно узнало работу, для которой было создано.

Я пошёл на них в лоб.

Огонь брал их легко. Не просто резал — приказывал гореть. Первая тыква лопнула изнутри и рассыпалась жаркой кашей. Вторая завизжала и вспыхнула целиком. Третью я рассёк сверху вниз, и она распалась на две дымящиеся половины.

Через минуту на арене осталось только шипение тлеющей мякоти.

— Тринадцать очков, — сказал голос. — И первый значок круга.

— Чудище Одноглазого, — ответил я.

На этот раз из тьмы вышла дрянь, которую я уже помнил слишком хорошо.

Тяжёлая туша. Пасть. Ядовитая слюна. Рывки хищника, который уверен, что всё ещё сильнее меня. Оно плюнуло почти сразу. Я отбил ядовитую струю мечом, и яд, коснувшись алого огня, зашипел так зло, будто сам понял, что ошибся дверью.

Тварь плюнула снова.

И снова.

Я шёл вперёд, отбивая яд шаг за шагом. Огненный меч брал на себя каждую ядовитую вспышку, пока между мной и чудищем не осталось жалких два рывка.

Тогда я прыгнул.

И пробил его насквозь.

Тварь задёргалась, захлебнулась и рухнула на песок арены. Над телом поднялся бледный дух — смазанный, почти прозрачный, как память о человеке, которого прокляли слишком давно.

— Спасибо, — прошептал он. — Я могу ответить на один вопрос.

Я даже не думал.

— Откуда белый рыцарь знает обо мне? И о том, откуда я пришёл?

Дух дрогнул.

— Ответа я не дам. Не должен. Но подсказку дам.

Он будто бы приблизился, хотя лица у него уже почти не было.

— Не верь чужакам.

И исчез.

Я поморщился.

— Великолепно. Полмира хочет меня убить, а вторая половина раздаёт загадки.

— Четырнадцать очков, — равнодушно сообщила арена.

— Овцы ада.

Это было даже оскорбительно легко.

Они появились, уставились на меня стеклянными глазами — и взорвались сами, не дожидаясь удара, будто ужас передо мной оказался для них хуже смерти.

Я стоял среди дыма и клочьев шерсти и только хмыкнул.

— Пятнадцать очков, — произнёс голос. — Продолжать?

— Продолжать, — сказал я.

Но пока я бился на арене, мир тоже не стоял на месте.

*** Существо и Одноглазый ***

Далеко к югу Одноглазый нашёл Существа не сразу.

Сначала он увидел на обочине только труп крестьянина, распоротый так, будто его не убили, а открыли. Потом — фигуру над ним. Сгорбленную. Тихую. Ту, что медленно снимала с мёртвого кожу, как кто-то стягивает промокший плащ.

— Фу, что за мерзость, — выдохнул Одноглазый.

Фигура резко подняла голову.

На её лице было чужое человеческое лицо. Почти обычное. Почти убедительное. Но только до той секунды, пока не присмотришься. Кожа сидела слишком ровно, слишком гладко, как плохо подогнанная маска.

— Ты кто такой? — прошипело Существо.

Одноглазый прищурился. Сначала он не узнал его. Потом заметил, как оно двигается — слишком текуче, слишком мягко, слишком неправильно для человека.

И вспомнил.

— А, — медленно сказал он. — Так это ты.

Существо усмехнулось уголком чужого рта.

— Наконец-то.

— У меня для тебя работа, — сказал Одноглазый. — И на этот раз я дам больше денег.

— У меня уже есть работа, — отрезало Существо. — От белого рыцаря.

— Знаю. Но выслушай всё равно.