Проект Люминар - страница 2



Но он будет молчать. Назовёт это «великим испытанием веры» и прикажет урезать пайки, чтобы мы молились усерднее. А Ина... Девочка уже встала, отряхнула подол и бочком, с явной опаской, вышла из тени. Игра была испорчена. Магия безопасности рассеялась. Мир перестал быть надёжным.

Я оттолкнулся от стены пекарни. Ноги казались ватными, но в голове вдруг стало пугающе ясно. Я не собирался покорно ждать, пока мы превратимся в глыбы льда. Если тень может предать, значит, старые правила больше не работают. Мне нужно было узнать новые раньше, чем наступит вечный закат.

Надвинув капюшон на глаза, я скользнул в узкий переулок за храмом. Проповедь закончилась. Начался обратный отсчёт.

Мой путь лежал к окраине, туда, где каменные дома жались друг к другу. Жил я с родителями. Таков суровый закон нашего мира: до женитьбы о собственном угле нечего и мечтать. Строить новый дом для одного — непозволительная трата ресурсов, когда каждый камень на счету. Честно говоря, жениться я не рвался. Да и кому нужен парень, чья голова забита вопросами, а не мыслями об урожае?

Мои родители были фермерами — людьми земли, честными трудягами. Но в поселении, где статус измерялся запасами и близостью дома к центру «Света», мы считались бедняками. Выкуп невесты был дорогим: инструменты, селекционные семена, отрез ткани — этого у нас едва хватало для выживания.

Родители наверняка задерживались на площади, обсуждая «знамение» с соседями, поэтому я мог не торопиться. Нырнув за очередной поворот, где тень была гуще, я вышел к нашему участку с тыльной стороны. Здесь оградой служил лишь плотно сплетённый кустарник. Отработанным движением я бесшумно перемахнул через преграду и мягко приземлился в грядку. Вдохнул запах дома — простой и надёжный аромат рыхлой земли.

Подтянувшись на подоконнике, я нащупал ногой знакомый выступ в кладке и ящерицей скользнул в приоткрытое окно своей комнаты. Внутри меня встретила спасительная тишина.

Стянув через голову пыльную накидку, я небрежно бросил её на спинку скрипучего стула. Времени мало — скоро вернутся отец с матерью. Я опустился на колени в углу, у самой кровати, и простучал половицы. Раз, два... третья. Доска, ничем не отличающаяся от соседних, бесшумно подалась в сторону, открывая тайник.

В нише между лагами покоились мои «сокровища»: идеально круглые камешки, обломок окислившейся шестерёнки, кусок оплётки от провода. Вещи, не имеющие цены ни для кого, кроме меня. Но сейчас мои пальцы проигнорировали их, сразу потянувшись за главным.

Я осторожно извлёк из темноты тонкий чёрный прямоугольник.

Он был сделан из материала, которому в нашем языке не существовало названия — не камень, не дерево и не сталь. Гладкий, без единого шва, словно вырезанный из застывшей тёмной воды, невероятно лёгкий, но прочный. На его глянцевой поверхности было нанесено изображение. Люминар. Но не тот, что скрежетал над нашими головами сейчас. Здесь он был безупречен: чёткие, математически выверенные линии, яркий голубоватый ореол, идеальная симметрия кольцевых систем.

А внизу, прямо под голографическим чертежом, тускло белела строка символов. Острые, лаконичные буквы мёртвого языка. Я с благоговением провёл большим пальцем по гладкой надписи — LUMINAR — словно надеясь, что через кожу смогу понять то, чего не могли прочесть мои глаза.

Я нашёл этот прибор около года назад в нижних, вечно сырых архивах храма. По суровым законам нашего поселения спускаться туда имели право лишь сам Световод и его приближённые ученики. И я. Да, когда-то я тоже носил чистые, белые одежды послушника и готовился нести «свет истины» в массы. Ровно до тех пор, пока не начал задавать слишком много вопросов. Неправильных вопросов.