Проект Люминар - страница 5



Отец тяжело задышал, с ужасом косясь на входную дверь — не услышал ли кто на улице.

— Что у вас тут происходит? — раздался тихий, донельзя спокойный голос.

Мать бесшумно появилась в проёме двери, ведущей на кухню. Заметив зависший в воздухе пудовый кулак, она неспешно вытерла влажные руки о передник, упёрла их в бока и иронично вздёрнула бровь, глядя на мужа.

Мама была женщиной миниатюрной и по-своему очень красивой — даже годы тяжёлого фермерского труда не лишили её природного изящества. Но, несмотря на внешнюю хрупкость, её тихого гнева побаивался даже мой похожий на медведя отец.

Заметив её взгляд, отец тут же смутился. Его рука дрогнула, кулак неловко разжался и бессильно опустился вдоль туловища.

— Марта, он опять что-то задумал. И богохульствует — так, что на улице слышно! — глухо, с ноткой оправдания прогудел отец, кивнув в мою сторону. — Нас из-за его длинного языка точно на край света сошлют!

— И что с того? Теперь надо на родного сына с кулаками бросаться? Будешь учить его вере побоями? — сурово и хлёстко припечатала мама.

Она сделала несколько шагов вперёд, мягко, но непреклонно вставая между нами. От её ледяного тона отцу явно стало неуютно, и он отвёл взгляд, тяжело дыша и переминаясь с ноги на ногу.

— Ну… я хотел… как лучше, — окончательно замялся отец, опуская взгляд и вдруг становясь похожим на огромного провинившегося медведя.

— Хотел он, — фыркнула мама. — Кулаками размахивать да рычать на весь дом — вот чего ты хотел. Чего же ты тогда в дозорные не пошёл, раз силушку девать некуда? Там бы и махал своими кулаками на периметре.

От её ледяной, спокойной суровости пробрало даже меня.

— Ну… я… Марта… — отец явно не знал, что ответить, беспомощно комкая в руках край своей плотной рабочей куртки.

А затем мама медленно повернулась ко мне. По одному только прищуру её глаз я понял: сейчас мне достанется ничуть не меньше. Одно дело — спорить с прямолинейным отцом, чьи мысли всегда на виду, и совсем другое — попасть под прицел материнского гнева.

— А ты? — тихо, но с металлом в голосе спросила она. — Ты, когда свои выходки очередные устраиваешь, о спокойствии отца вообще думаешь? Смотри, до чего ты мужика довёл!

— Ну неправда же, Марта, не довёл… — неуверенно подал голос отец из-за её плеча, пытаясь то ли заступиться за меня, то ли защитить собственную гордость.

Но, получив в ответ убийственный, строгий взгляд матери, он поперхнулся словами и окончательно стушевался, предпочтя слиться со стеной коридора.

— Я… думаю, — перенимая внезапную неуверенность отца, промямлил я.

Маму искренне любили мы оба. В нашем суровом поселении, где ежедневное выживание требовало грубой физической силы, в большинстве семей безоговорочным главой считался мужчина. Но под нашей крышей всё было иначе. Абсолютным, непререкаемым авторитетом здесь обладала только мама. Ей ничего не стоило одним лишь тяжёлым, выразительным взглядом заставить нас с отцом забиться в угол и делать вид, что нас здесь нет. Не то чтобы мы её панически боялись. Скорее, мы слишком сильно её уважали, чтобы решаться на открытый бунт.

— Ага, думает он. Как же, — фыркнула мама, стряхивая невидимую пылинку с передника. — Так, ладно. От очередных выходок тебя всё равно не удержать, это и самому Люминару ясно. Будь так добр, сначала сядь и нормально поужинай с семьёй. А уж потом иди и занимайся чем хочешь.

— Но, Марта… — попытался было возразить отец, видимо, всё ещё переживая за угрозу переселения.