Читать онлайн Юрий Белк - ПТСР. Практики

Представьте, что ваш мозг – это очень бдительный, очень преданный вам сторож. Его работа – следить за опасностью и защищать вас. Он постоянно сканирует мир вокруг: этот звук – просто хлопнула дверь или кто-то врывается?

Наш мозг реагирует на всё, на любую информацию, и даже на её отсутствие.

В обычной жизни сторож большую часть времени отдыхает, пьет кофе и лишь изредка задаёт себе вопросы, которые не всегда имеют ответы.

Но иногда в жизни случаются вещи, которые переворачивают все с ног на голову. Авария, нападение, пожар, внезапная потеря близкого человека, война – что-то, что было слишком страшным, слишком ужасным, слишком неожиданным. Слишком.

Жизнь – это сценарий, который пишется на ходу.

Мы часто живём в своих мыслях, не замечая происходящего вокруг. И если даже задаёмся вопросами, то чаще всего самим себе, потому что посторонний человек чаще всего не скажет того, что вы думаете, или не согласится с вашим мнением, и это всегда противоречие, и это всегда трудный выбор: сам или другой.

Человек, находясь в системе «я—другие», всегда будет испытывать проблемы, это неизбежно, просто они разной величины. С другой стороны, как калибровать величину проблемы, потому что субъективно и объективно они имеют разные калибровки и градации.

Для кого-то порванные тапочки – это трагедия, другой может улыбаться даже после того, как попал в аварию. Мир одинаково для всех, разное отношение к нему у каждого человека.

В такой момент ваш сторож впадает в панику. Он кричит «ТРЕВОГА!» на все системы организма, и тот отвечает так, как умеет: вы либо замираете, либо бежите, либо боретесь. Это древний, животный инстинкт выживания. И в тот самый момент он вам помогает.

Но вот беда: после того как опасность миновала, ваш сторож не может успокоиться. Он так напуган, что теперь видит угрозу повсюду. Он словно застрял в том моменте ужаса. И он продолжает кричать «ТРЕВОГА!» даже когда вы в полной безопасности: дома, под теплым одеялом, или в солнечный день в парке.

Это называется – ПТСР, или расшифровывая, Посттравматическое Стрессовое Расстройство.

Любое отклонение от нормы для нас является опасностью. Но с другой стороны, рутина тоже часто, и даже чаще, «напрягает» (напишем это слово в кавычках, потому что оно неправильно с точки зрения лингвистики, но точно передаёт смысл для современного человека).

Человек устаёт от рутины, но в то же время боится стрессов. На самом деле тут нет характеристики, что из них является «правильным» и «неправильным».

Центральная нервная система человека обладает двумя противоположными алгоритмами: возбуждение и торможение.

Когда человек сильно возбуждён, на самом деле становится опасно, и выражение «умереть от счастья» тут подходит как никогда.

Если человек унылый, то это опасно тем, что импульсы в нервной системе могут понизиться до критических значений, которые перестанут восприниматься соседними нейронами, и человек просто умирает от тоски. Это если упустить все детали.

Центральная нервная система работает на электрических импульсах, если вы не знали.

Кардиограмма и энцефалограмма – это показания электрической активности сердечной мышцы и мозга соответственно.

Ваша внутренняя система безопасности, которая пережила такой мощный скачок напряжения, что теперь дает сбои. Она срабатывает на все, что хоть отдаленно напоминает о той травме: на запах, на звук, на интонацию голоса, на время суток.

Как это может выглядеть в жизни?

Это не просто «вспомнил и расстроился». Это гораздо глубже.

Аня попала в небольшую аварию. Теперь, когда она садится за руль, ее сердце начинает бешено колотиться, ладони потеют, а тело становится каменным. Ее мозг не отличает обычную поездку по городу от той самой аварии. Для ее сторожа – это одно и то же.

Игорь вернулся из зоны боевых действий. Он внешне спокоен, но внутри он постоянно «на взводе». Он не может сидеть спиной к двери в кафе. Резкий звук – упавшая на пол ложка – заставляет его вздрогнуть всем телом, как от взрыва. Его нервная система все еще на войне.

Марина пережила нападение в лифте. Теперь она не может зайти в любое маленькое замкнутое помещение. Ее не просто «беспокоит» это. Ее охватывает такой всепоглощающий ужас, что кажется, будто земля уходит из-под ног. Это не каприз, это паническая атака – прямой приказ перепуганного сторожа: «БЕГИ ОТСЮДА, ЭТО СМЕРТЬ!».

ПТСР – это когда прошлое не остается в прошлом. Оно прорывается в настоящее тремя путями:

1. Повторное переживание. Как заевшая пластинка. Внезапные, очень яркие и болезненные воспоминания, кошмары, флешбэки (когда человек на несколько секунд или минут словно возвращается в ту самую ситуацию).

2. Избежание. Стражник пытается оградить вас от всего, что может напомнить о травме. Вы инстинктивно избегаете мест, людей, разговоров, даже мыслей, связанных с тем событием. Мир становится все уже и уже.

3. Постоянное напряжение. Стражник не спит, поэтому и вы не можете по-настоящему расслабиться. Тревога, раздражительность, проблемы со сном, вспышки гнева, невозможность сконцентрироваться – это признаки того, что ваша система все еще в режиме «боевой готовности».

Если вы узнали в этом описании себя или близкого человека – выдохните. Вы не сошли с ума. Вы не сломаны навсегда. С вами просто случилось то, что не должно случаться с человеком. А дальше начинается самое важное – путь к пониманию и, шаг за шагом, к исцелению.

Потому что сломанную сигнализацию можно починить. Нужно лишь знать, как.

Ломаются механизмы, и человек, как один из сложных механизмов, созданных самой природой, порой нуждается в корректировке.

А задача общества и людей заключается в том, чтобы помочь другим в том, что сами пережили, и делиться знаниями.

Человечество придумало одно из самых великих открытий – книгопечатание, которое помогает накапливать опыт и передавать его следующему поколению. Именно это отличает нас от животных, которые, накопив навыки, могут передать их лишь своим детям, и то ограниченно.

Часто, когда мы слышим слова «последствия тяжелой травмы», нам на ум приходит образ солдата, вернувшегося с войны. Это, конечно, правда. Но лишь малая ее часть. Такая рана души может появиться у кого угодно: у женщины, пережившей домашнее насилие; у мужчины, которого каждый день пилит жена, что мало денег принёс домой; у ребенка, выросшего в атмосфере страха; у человека, попавшего в аварию; у того, кто потерял близкого внезапно и трагично. ПТСР бывает даже у животных, но это совсем другая история.

И что самое важное – эта рана может выглядеть по-разному. Она не всегда кричит о себе паническими атаками и яркими воспоминаниями. Иногда она шепчет, прячется, маскируется под усталость, раздражительность или просто чувство, что с тобой «что-то не так». Давайте попробуем разобраться, какие бывают формы этого состояния. Понимание этого – первый шаг к тому, чтобы перестать винить себя и найти способ помочь.

Про панические атаки я готовлю отдельную книгу, от которых долгое время страдал и которые временами возвращаются. Но у меня сложился о них свой взгляд.

Как-никак, пережив травму опорно-двигательного аппарата и невозможность просто нормально передвигаться долгие годы, а через два года пережив инсульт, я могу сказать: это на самом деле не насморк.

То, как выглядит немощь изнутри, – это довольно интересный опыт. Но об этом будет в отдельной книге.

На самом деле я не считаю себя писателем, а лишь тем, кто хочет поделиться своими знаниями, потому что, во-первых, писательство не приносит тех денег и не может компенсировать все затраты времени и сил; во-вторых, сейчас получить известность писателем – это то же самое, что получить грамоту, это ничего не даёт. И ожидать обратного – глупо. Посему писательство – это просто хобби.

Так, вернёмся к нашей теме.

Классический портрет: когда прошлое становится настоящим

Это тот самый вид, о котором чаще всего говорят. Его можно назвать «прямым эфиром из кошмара». Человек пережил нечто ужасное, однокаратное и мощное: нападение, катастрофу, свидетельство смерти. Его психика в тот момент перегрузилась, как компьютер, в который ввели слишком много данных за раз. И с тех пор система даёт сбои.

Главная черта здесь – навязчивое возвращение. Мозг, который не смог переварить событие, постоянно возвращается к нему, пытаясь переработать, осмыслить, «перерешить» задачу. Это проявляется по-разному:

Навязчивые воспоминания. Это не просто грустные мысли. Это внезапные, яркие и очень реалистичные картинки из прошлого, которые врываются в настоящее без спроса. Человек может мыть посуду, и вдруг перед глазами возникает лицо обидчика или звук тормозов. Он снова там, он снова чувствует тот же ужас, тот же запах, тот же холод. Это мучительно и выматывает.

Кошмары. Ночью контроль ослабевает, и травма выходит на сцену в полный рост. Сны бывают настолько яркими и пугающими, что человек начинает бояться засыпать. Отсюда – бессонница, хроническая усталость, истощение.

Эмоциональные вспышки. Нервная система постоянно на взводе. Она живёт в режиме «красной тревоги», ожидая новой угрозы. Поэтому человек может взрываться из-за мелочи, становиться плаксивым, агрессивным или, наоборот, впадать в оцепенение. Его реакция неадекватна ситуации, потому что он реагирует не на неё, а на призрак из прошлого.

Желание не вспоминать, избегать прошлого, что напоминает о травме. Это логичная защита. Если воспоминания так болезненны, психика пытается оградиться от всего, что может их запустить. Человек может перестать ездить на машине после аварии, избегать мест, похожих на место происшествия, перестать общаться с людьми, которые хоть как-то с этим связаны. Иногда избежание доходит до того, что он вычеркивает из памяти целые куски своей жизни.

Люди с такой формой часто живут как на минном поле. Они всегда настороже, их внутренний сторож кричит: «Опасно!» даже в безопасной обстановке. Их мир сузился до размеров их травмы.

Сложная, или хроническая, травма: когда ураган длился годами.

А теперь представьте, что ураган не прошел за день. Он длился месяцы, годы, а иногда и все детство. Это не одно разрушительное событие, а множество повторяющихся, из которых не было выхода. Такое бывает у жертв домашнего насилия, у детей, выросших с эмоционально холодными или жестокими родителями, у тех, кто долго находился в плену или в тоталитарной секте.

Этот вид последствий травмы глубже и сложнее. Он не просто оставляет шрам – он меняет саму структуру личности. Почему? Потому что травма случилась в тот период, когда человек только учился строить отношения, доверять миру, понимать, кто он такой.

Здесь последствия гораздо обширнее:

Чувство собственной «испорченности». Если тебя годами унижали, игнорировали или использовали, ты начинаешь верить, что это ты заслужил такое обращение. Формируется стойкое убеждение: «Со мной что-то не так. Я плохой. Я не заслуживаю любви и уважения». Это не просто низкая самооценка, это фундаментальная уверенность в своей ущербности.

Трудности в отношениях. Как можно доверять людям, если самые близкие в прошлом причиняли боль? Человек либо избегает глубоких связей, боясь снова быть преданным, либо, наоборот, впадает в болезненную зависимость от партнера, терпя унижения, потому что это для него – привычная «норма».