Батарея была едва тёплой. В конце месяца всегда так – деньги исчезают быстрее, чем снег в апреле.
Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от матери.
«Дочка, может, займёшься нормальным делом? У Наташкиной дочери своё агентство. Люди как люди. А ты всё мажешь».
Алиса закрыла сообщение и положила телефон экраном вниз.
Ответить было нечего.
Мать звонила редко. Но сообщения присылала исправно. Как будто выполняла какой-то ритуал – напоминание о том, что у неё не дочь, а ошибка.
Алиса встала, накинула старый растянутый свитер и пошла на кухню.
Холодный свет из окна упал на стол.
В холодильнике стояли: банка солёных огурцов, половина плавленого сырка и засохшая горбушка хлеба.
Кофе закончился вчера.
Она поставила чайник и села у окна.
Напротив, через дорогу, висела огромная рекламная растяжка. Лицо девушки на ней Алиса узнала сразу.
Катя.
Они учились вместе в художественном училище. Та самая Катя, которая рисовала хуже всех, но умела улыбаться нужным людям.
Теперь её лицо занимало половину фасада дома. Косметический бренд. Идеальная кожа. Идеальная улыбка.
А у Алисы не было денег на кофе.
Она сжала кружку так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Зависть поднялась внутри – горячая, вязкая, неприятная.
Она ненавидела это чувство. Но оно приходило всегда. Особенно когда успеха добивались те, кто, по её мнению, этого не заслуживал.
Она просто продалась, подумала Алиса. Коммерческое дерьмо. Без вкуса. Без совести.
Эта мысль обычно помогала. Но сегодня почему-то не сработала.
Потому что у Кати была квартира. Машина. Контракты. А у Алисы – холодная батарея и пустой холодильник.
Чайник закипел.
Она заварила пакетик дешёвого чая и вдруг вспомнила.
Пять лет назад.
Мастерская, где они работали вместе. Катя тогда принесла новую картину – портрет девушки в розовых тонах. Слишком гладкий. Слишком сладкий.
Алиса посмотрела и не выдержала.
– Это же кич, Катя. Ты серьёзно?
Катя посмотрела на неё спокойно. Без обиды.
– Алиса, есть два пути. Первый – рисовать для себя и голодать. Второй – рисовать для людей и жить. Я выбираю жить.
– Жить или продаться?
Катя пожала плечами.
– А какая разница, если в итоге ты всё равно одна?
Катя тогда ошиблась. Она не одна. У неё муж. Дети. Дом.
А Алиса – одна.
И это, кажется, называется иронией.
В полдень зазвонил телефон.
Илья.
Она смотрела на экран несколько секунд, прежде чем ответить.
– Привет, – сказал он. Голос был осторожный. – Как ты?
– Нормально.
Слово вылетело автоматически.
– Я слышал, у тебя проблемы с деньгами.
Алиса замерла.
Откуда он знает? Но спрашивать не стала. Такие вещи почему-то всегда становятся известны.
– И что? – сухо спросила она.
– Я могу помочь.
– Не надо.
Она сказала это быстрее, чем он успел закончить фразу.
Пауза.
– Алис… я не просто так звоню.
– Тогда говори.
– Есть один проект. Ищут художника.
– Какой проект?
– Новый центр. Тренинговый.
Она уже хотела отказаться. Но он продолжил:
– Деньги хорошие.
Он назвал сумму. Алиса переспросила. Потом ещё раз.
Сумма была такой, что она могла год не думать о деньгах. Купить нормальные краски. Снять мастерскую. И просто рисовать.
– Кто заказчик? – спросила она.
– Ты слышала про Виктора Титова?
Алиса едва не рассмеялась.
Виктор Титов. Король мотивационных тренингов. Человек, который продавал людям «успех» упаковками.
– Он открывает новый центр, – сказал Илья. – Нужны картины. Атмосфера. Что-то вдохновляющее.
– Вдохновляющее? – повторила она.
