Читать онлайн Сергий Фатхутдинов - Рассказы, повести, воспоминания

Незнаново

Кострома

2025

…С неба возвращалась тишина…

Она осторожно опускалась на заросший вековыми деревьями остров… На озеро, с подтаявшим весенним льдом… Пугливо и тихо она покрывала легкой пеленой сумерек, остывающие тела погибших воинов, яростные крики и предсмертные стоны которых еще совсем не давно так пугали и гнали ее отсюда.

Над телами павших курился легкий парок и, казалось, что это их души, исполняют свой последний и горький танец – танец смерти, прежде чем навсегда исчезнуть в далекой стране мертвых – Туонеле.

Солнце, еще не давно скользившее по-над кромкой леса, кануло в бездну надвигающееся ночи. Стало холодно и сумрачно, лишь скрипы старых елей, как стрелы пронзали тишину, отчего она казалась еще глуше и тревожней…

Но вскоре в звенящую тишину добавились далекие и невнятные звуки… Хруст ломающегося наста, бряцание оружия, глухие голоса приближались с другого конца острова. Тишина, уже освоившаяся было здесь, вновь бросилась прочь. Голоса становились все громче и яснее. И вот уже их не заглушали ни хруст подмерзшего снега, ни сухой треск ломающихся веток.

Черные тени в сумерках бродили меж деревьев. Они переворачивали найденные тела, и, шепча заклинания, заглядывали в их бледные, помертвевшие лица.

- Ищите! Ищите хорошенько! Он должен быть где-то тут, - хрипел простуженный, но громкий голос.

Продолжая свои поиски, тени стаскивали тела погибших - своих и чужих - на открытый лед, другие – стаскивали к кромке берега сухие бревна для погребального костра.

- Куда этих класть? С нашими или как? - прокричал кто-то усталым голосом, имея в виду погибших.

Простуженный голос отозвался:

- Мертвые срама не имут. Всем им один путь. Там они вновь станут братьями. Кладите вместе.

Смертельно усталым людям было все равно, и они монотонно продолжали делать свое не желанное, но необходимое дело.

- Князя мне найдите! - послышалось вновь, - Князя! Здесь он где-то! Не мог уйти!..

Уже в глубоких сумерках набрели на огромный серый валун, вкруг которого лежали тела. Защитники, которых было гораздо меньше, дрались отчаянно, чему свидетельствовали потери нападавших - трое к одному. Последним у самого валуна, в окружении мертвых воинов – своих и чужих - лежал князь. В горячей и безнадежной схватке, соратники до последнего защищали его – не допустив к нему, тяжелораненому, ни одного врага.

Вроде живой, перкеле! – удивленным эхом понеслось по лесу.

Простуженный голос, зная, что воины могут «помочь» раненому покинуть мир сей, взревел издалека:

- Не трогать! Живым его взять, живым! Наш князь Рюрик приказал доставить его живым!

- Да посечен он сильно. Не дотянет до стана, - отвечал кто-то из сподручных.

- Не наша боль. Живого ли, мертвого ли довезем, а там пусть решают. Все ж никого-нибудь поймали, а самого князя Вадина! Два года за ним охотились. Скольких людей отважных положили… Эй, Чуд, гонца к князю отошли. Да порасторопнее! Пусть порадуются, да к утру пусть ждут!

- Хорошо, воевода! Будет сделано без промедления, - ответил помощник, направляясь к берегу. И через некоторое время от острова умчался всадник, еще какое-то время, напоминая о себе хрустом ломающихся под копытами льдинок. Чувствуя, что дело близится к завершению, люди задвигались быстрее, засуетились, торопясь скорее уйти из этого проклятого места, где пролито столько крови!

Князя принесли к горевшему костру и уложили на постеленную кошму. Он был без сознания и очень бледен, от потери крови. Воевода приказал перевязать его раны и устроился неподалеку от него и не спускал с него глаз.

Помощник спросил:

- Что Валит, доволен? Вот он Вадин – то?

- Да, не знаю, Чуд, - промолвил воевода, - два года гонялся за ним, ждал этой встречи, а сейчас как-то странно – нет радости.

- Слушай, а почему его все Вадин зовут? Он вроде как Эрки зовется?

- Верно, зовут его Эрки. Он из племени води. Стало быть – водин. А Рюрик все его Вадин, да Вадин называл. Вот и стал он князем Вадином.

- Вот, и я думаю – странное имя - Вадин, не водила, не

Эрки, а он-то, вроде как наш.

- Если говорит по-нашему, что уже и наш? Хотя ты прав, этот наш, водилайнен.

Помощник, сел рядом. Рослый, стройный и выносливый он легко переносил любые тяготы солдатской жизни. Всегда был спокоен, молчалив и надежен. Воевода его уважал и верил ему как самому себе. Не одно сражение прошли они плечом к плечу, не раз спасали друг друга от неминуемой гибели и потому могли говорить откровенно обо всем. Вот и сейчас он, как будто продолжая начатый некогда разговор, спросил, глядя на лежащего пленного:

- А что мы все со своими деремся, скажи мне воевода? Говорим почти на одном языке, верим одному Богу. Земли вроде всем хватит, вон ее сколько! Дерутся они не хуже нашего. Вон сколько положили сегодня. И не подоспей мы, ушли бы. Да и не все ж они тут, много их. За Ладогой они и нам их не взять, да и лед скоро сойдет. А по берегу идти – верная смерть, как белок они нас там, в лесах почикают, особенно этих «друзей» из-за моря.

Воевода хмуро посмотрел на верного своего товарища и, помедлив, ответил:

- Говорим мы на одном языке, это ты верно сказал, да думаем по- разному и о разном. Нельзя нынче жить только своим миром, сожрут, надо быть хитрыми и сильными. Что упираться в старое – предки, традиции, вера! Вона что делается в мире – война за войной, кровь… целые племена исчезают бесследно с лица земли. Погибнут все вои, кто защитит наши традиции, наших жен и детей? Наше будущее? Через поколение наши дети, завоеванные врагами, забудут о нас. Время меняется, и мы должны меняться.

- Но разве, Валит, нельзя договориться и помириться? Так же мы перебьем тут друг друга, и завоевывать нас не надо будет – приходи - бери. Вот, Рюрик…

- Да что, Рюрик, - перебил его воевода, - он солдат. Ему платим мы, вот он и воюет, и будет воевать, сколько нужно. У него ни силы, ни власти. Наши старейшины правят и решают, что делать дальше и как жить. Вот и меня выбрали и поставили в помощники к Рюрику, зря что ли? Нет! Вот взяли мы Эрки-водина, зря что ли людей положили? Нет! Теперь меньше будет волнений. Смахнули мы с плеч противника нашего голову! Да какую! Притихнут водь и ижора, да и весь станет сговорчивей, а корела, пусть живет за своей Ладогой и дальше, нам это не помеха. Ослабли и они – много они потеряли достойных воинов. Сюда они долго не сунуться. А нам этого только и надо!

- Да не зря тебя зовут - Валит Карелянин, умный ты и смелый, доверяют тебе родичи. Кстати, ты тоже корел?

- Корел да не тот. Много у нас родов. Мы корелы Ильменские…, тут он оборвал себя, потер лицо руками, - Ладно, хватит болтать. Пошли, друг! Будет у нас теперь время поговорить, а сейчас не время и не место. Пора отдать честь павшим воинам.

Вскоре запылал погребальный костер… Воины, стоящие вокруг плотным кольцом, хмуро взирали на него. Что они видели и о чем думали, трудно сказать. Может быть, благодарили Бога, что Он отсрочил их поход в долину мертвых; может быть, вспоминали своих товарищей и желали им легкой дороги и достойной встречи в стране Маналы; возможно, вспоминали былые походы, победы и поражения? А может быть, как воевода и Чуд, они думали о превратностях своих судеб, заставивших их прийти сюда, чтобы пролить столько братской крови.

Рюрик торжествовал! Ему удалось провести этого осторожного князя Вадина! Все же жизнь научила его кое-чему - хитрость и коварство – не плохое оружие.

Безвозвратно прошли те времена, когда он искренне верил, что честь превыше всего, и слово, данное рыцарем – незыблемо. Он уже давно перестал доверять тем, кто его приглашал на службу, пытаясь извлечь из этого только побольше корысти. Он считал, что стал мудрее и расчетливее, пытаясь осмысливать свои действия на три шага вперед. Зная, что для них он так и останется варягом, чужаком, не набивался в друзья и старался гнуть свою линию.

Он давно понял, что его просто используют эти толстосумы из Нового града. Обида, затаенная в душе, взлелеяла его мечту – самому встать во главе этого края. Потихоньку собирал он вокруг себя преданных ему людей. Привечал обиженных новгородцами, приглашал авантюристов, задабривая их богатыми посулами и наградами, делал все, чтобы со временем его партия смогла бы захватить всю власть в Новом граде. Он верил, что эти жалкие богатеи, расколовшие свои народы и ввергнувшие их в пучину братоубийственной войны, будут еще долго нуждаться в нем. Кто их охранит от своего же народа? Их деньги, оружие и воины будут ему еще нужны. Надо было уничтожить этого князя Вадина – сильного и смелого воина, ибо за ним шел народ. Надо было этот народ лишить символа, в этом он согласен с этими «мудрецами из Нову града» и цели их здесь совпадали.

Но надо расколоть этот народ еще больше, отвлечь от его веры и лишить памяти. Насадить своих богов и заставить покланяться им. Тогда этот народ будет - слаб и безволен, а пока он един – его не взять никакими силами. Тут не помогут ни деньги, ни оружие всего мира. Когда исчезнет эта угроза, вот тогда!.. Вот тогда берегитесь хитрецы! Сами принесете все свои богатства к моим богам, а стало быть, мне! Время работает на меня!

И потому радостная весть, принесенная вестником от Валита Карелянина, не давала ему успокоиться.

- Вадин! Вадин! Ты проиграл! Скоро я взгляну в твои глаза, чтоб увидеть тени смерти. Ты – последний князь этого глупого народа! Есть, конечно, ваши жрецы, но они далеко, и, небось, трясутся от страха в своих капищах. И сколько потребуется времени, пока появится такой как ты? Не мало, ох, не мало! А может быть, и никогда. Я добью оставшихся, или куплю их, заставлю покланяться своим богам, подчиню себе, а потом… А потом…

У него захватило дух, от переполнявшей и плохо скрываемой радости. И мысли, мысли, мысли!.. «Нельзя князю веселиться как ребенку. Весь мой вид должен говорить, что по-иному и не могло быть. Ничего особенного, говорил – поражу – поразил! Теперь надо так обставить дела, чтобы эти волхвы и звездочеты карелы, не то что огрызаться, а и носа не совали в эти места. Оставшихся, кого приручить, кого проучить, чтоб глаз не смели поднять! А затем я их направлю на юг! Новоград, древняя Русса, Днепр – вот моя заветная мечта! Мне не нужны будут эти предатели. Они предали свой народ, своих богов, предадут и меня и наших богов. Деньги и власть – вот их мечта! Тупицы! Без корней ваши роды засохнут очень скоро. Вас забудут и проклянут! А ваши богатства достанутся нам. А они нам будут оч-чень кстати!»

Не сиделось и не лежалось. Выскочив из избы, он глянул в сторону озера – нет, не видно, не слышно ничего.

- Вермуд! – крикнул он в темноту, откуда тот же час шагнул невидимый доселе крепкий детина.

- Здесь я, княже!

- Грейте избы, топите бани, скоро вернутся наши вои, - проговорил веселым голосом, - Да, еще скажи там, пусть готовят победную тризну!

- Что, княже, победа? – сверкнул глазами детина.

- Да, Вермуд, да! – не сдержавшись, прорычал Рюрик, отвесив доброго тумака детине, которого, впрочем, тот и не заметил.

- Уа –а- уа! Слава богам! – взревел великан, отчего встревожено стали перекликаться сторожевики, - Братья! Подъем! Буди всех!

Скоро известие о победе стало известно всем, и лагерь превратился в кипящий улей. Сновали люди, загорались огни и гомон сотен голосов, распугали остатки ночи. «Конец войне», - думалось многим, уставшим от постоянных тревог, жизни впроголодь, холода, бессмысленных потерь. Никто из них тогда еще не мог знать, что готовил им их князь, а потому они радовались и ждали возвращения своих товарищей.