Район. 1996 - страница 2

Он сделал паузу.

– Центровые не просто так пришли. Они проверяют. Значит, скоро будет серьёзнее.

В подвале стало ещё тише. Даже лампа над грушей чуть гудела, будто слышно стало громче.

– Нам нужны те, кто не сливается, – продолжил он. – Кто может выйти ночью. Кто может постоять. И кто не болтает лишнего.

Он посмотрел на каждого по очереди.

– Если кто-то думает, что это игра – дверь там.

Никто не двинулся. Я чувствовал, как пот стекает по спине. Не от жары. От понимания. Подвал – это фильтр. Здесь проверяют не мышцы, а готовность. Грач снова сел на ящик.

– Сегодня тренировка. Завтра – возможно, работа.

Слово «работа» прозвучало тяжело.

– А что за работа? – спросил кто-то из наших.

Грач усмехнулся.

– Узнаешь, когда придёт время.

Он затушил сигарету о бетонный пол.

– Разминка. Пять кругов вокруг гаражей. Потом – груша. Потом – спарринги.

Мы вышли на улицу. Вечер уже густел, фонари только загорались. Я побежал, чувствуя, как ноет корпус после удара. Но внутри было другое ощущение – будто меня впустили в коридор, ведущий дальше.

Я понимал, что после вчерашней драки меня заметили. А сегодня – проверяют. И от того, как я пройду этот вечер, зависело, кем я стану во дворе.

К пятому кругу ноги стали ватными, дыхание рвало грудь изнутри. Мы бежали вдоль гаражей, где стены были исписаны маркером и мелом – клички, стрелки, даты. Вечер густел, фонари давали жёлтые островки света, между которыми приходилось нырять в темноту. Никто не разговаривал. Слышно было только хриплое дыхание и глухой стук кроссовок по асфальту.

Когда вернулись в подвал, футболки прилипли к спине. Паха молча кивнул на грушу.

– По три раунда. Без суеты.

Я встал первым. Груша была тяжёлой, плохо набитой, удары вязли в ней, как в сыром песке. Я бил сериями, стараясь держать дыхание. После второго раунда руки начали наливаться свинцом. В голове стучала мысль: не сбавляй. Не покажи слабость.

– Корпус подключай, – бросил Грач. – Руки не отдельные.

Я сделал шаг ближе, добавил вращение плечом, почувствовал, как удар стал плотнее. На третьем раунде в груди снова кольнуло там, куда вчера прилетело. Я стиснул зубы и продолжил.

После груши – спарринги. Паха снова вышел против меня, но на этот раз без лишних слов. Он работал мягче, но быстрее. Я поймал пару его ударов на блок, один пропустил в скулу – в глазах вспыхнули искры. Ответил короткой серией, зацепил его по виску.

– Нормально, – тихо сказал он. – Не теряешься.

Когда всё закончилось, мы стояли у стены, тяжело дыша. Грач обвёл нас взглядом.

– Вчера вы показали характер. Сегодня – выносливость. Теперь посмотрим, есть ли голова.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул. Там был список фамилий.

– Есть один тип. Должен. Тянет время. Разговаривать не хочет. Завтра вечером к нему зайдут старшие. Но сначала – вы.

В подвале стало холоднее, хотя дверь была закрыта.

– Просто поговорить? – спросил Седой.

Грач посмотрел на него без улыбки.

– Сначала – да.

Он подошёл ко мне ближе.

– Ты пойдёшь с Пахой. Посмотришь, как делается. Рот закрыт, глаза открыты. Если что – стоишь. Без геройства.

Я кивнул. Внутри снова что-то сжалось, но уже иначе. Это было не про драку во дворе. Это было про взрослого мужика, который будет смотреть на меня снизу вверх или сверху вниз – и ждать, что я сделаю.

– Адрес запомнишь? – спросил Паха.

– Запомню.

Грач сложил лист и убрал в карман.

– И ещё. Центровые сегодня на рынке были. Смотрели. Значит, время пошло быстрее.

Назад Вперед