Район. 1996 - страница 5



В комнате долго не мог уснуть. Перед глазами стояла Лена – её взгляд, тревожный и прямой. И Артём – спокойный, уверенный, как человек, который уже прошёл через большее. На следующий день в подвале было меньше разговоров. Грач слушал отчёт Пахи о вчерашнем визите, кивнул, когда я передал деньги.

– Видел? – спросил он меня.

– Видел.

– И?

Я задумался.

– Это не про силу. Это про контроль.

Грач чуть улыбнулся.

– Учишься.

Он затянулся сигаретой.

– Центровые начали шевелиться. Сегодня ночью они будут у рынка. Нам нужно понять просто стоят или готовят что-то.

Он посмотрел на нас.

– Кто готов выйти?

Я поднял руку первым. Почти автоматически. Грач задержал взгляд.

– Подумал?

– Да.

На самом деле я не думал. Просто знал, что если сейчас промолчу – сделаю шаг назад. А назад уже не хотелось. Седой тоже поднял руку.

– Ладно, – сказал Грач. – В полночь у гаражей. Без понтов. Без шума. Посмотрим, кто там и зачем.

Когда мы вышли из подвала, небо было тяжёлым, низким. Ветер гнал по асфальту мусор. Район казался спокойным, но это была видимость. Я понимал, что ночь может всё изменить. И ещё я понимал, что между Северкой и центром теперь есть не только рынок. Есть Лена. А такие вещи в нашем времени редко заканчиваются тихо.

Глава 4. Ночной рынок

К полуночи район становился другим. Днём рынок гудел, как улей – палатки, крики, музыка с кассет, запах жареных чебуреков и пыли. Ночью всё это исчезало, оставляя пустые ряды, сложенные тенты и редкие огни сторожевых будок. Пространство, где днём крутились деньги, ночью выглядело голым и уязвимым.

Мы встретились у гаражей – я, Седой, Паха и ещё двое старших. Без лишних слов. Без смеха. Каждый понимал: это уже не проверка на выносливость. Это проверка на холодную голову.

– Идём тихо, – сказал Паха. – Смотрим, не светимся.

Мы обошли квартал по дворам, чтобы выйти к рынку со стороны складов. Там было темнее – фонари работали через один. Ветер трепал края брезентовых навесов, и те издавали глухой, нервный шелест.

Я чувствовал, как сердце стучит слишком громко. Не от страха – от ожидания. Ночь усиливает всё. Каждый звук кажется важнее, каждый шаг – громче. Мы остановились за контейнером с надписью «Овощи». Паха выглянул первым. Потом кивнул нам.

У входа в рынок стояли трое. Двое курили, третий ходил взад-вперёд, будто нервничал. По силуэтам я узнал одного – тот самый высокий, которому я вчера зарядил во дворе.

– Они, – прошептал Седой.

– Тихо, – одёрнул его Паха.

Мы наблюдали минут десять. Центровые не просто стояли – они проверяли замки на нескольких палатках, переговаривались с охранником. Это уже было не «погулять». Это была демонстрация.

– Метят, – тихо сказал один из старших.

Паха кивнул.

– Значит, готовятся.

В этот момент высокий отошёл в сторону и достал телефон-«раскладушку». Говорил коротко, резко. Я не слышал слов, но видел, как он жестами что-то показывает на ряды палаток.

– Слишком нагло, – пробормотал Седой.

– Не сейчас, – жёстко ответил Паха. – Нам не драка нужна. Нам информация.

Но внутри всё уже кипело. Стоять и смотреть, как чужие ходят по территории, которую мы считали своей – это било сильнее любого удара.

Внезапно с другой стороны рынка послышался шум двигателя. Подъехала тёмная «девятка». Из неё вышли ещё двое. Один – в длинной кожаной куртке, постарше остальных. Он шёл медленно, уверенно, и даже издалека было видно – это не просто пацан с района.