Район. 1996 - страница 7

– Вчера ты был просто парень со двора. Сегодня ты смотришь, как будто уже решил, кем хочешь стать.

– А кем?

– Тем, кто потом не сможет вернуться назад.

Слова резанули сильнее, чем любой удар.

– Это не так просто, – сказал я.

– Именно.

Она сделала шаг ближе.

– Если начнётся, Артём не отступит. И ты не отступишь. И тогда уже не будет «просто рынок».

Я хотел возразить, но понимал – она права. В девяносто шестом конфликты редко оставались в пределах одной улицы. Они расползались.

– Ты всё равно придёшь завтра, – сказала она тихо.

– Да.

– Тогда будь осторожен.

Она ушла, оставив после себя запах шампуня и тревогу. На следующее утро рынок встретил нас гулом голосов и запахом свежего мяса. Мы встали у мясных рядов – я, Седой и ещё трое. Стояли спокойно, руки в карманах, без демонстративных поз. Но каждый, кто проходил мимо, видел – мы здесь не просто так.

Через полчаса появились они. Высокий и двое рядом. Без Ромы. Он остановился в паре метров.

– Рано встали, – сказал он.

– Работаем, – ответил я.

– Работаете?

Он усмехнулся.

– Посмотрим, сколько продержитесь.

Мы стояли, глядя друг на друга, среди криков торговцев и звона весов. Всё выглядело почти мирно. Но в воздухе висело ощущение, что это только первая расстановка фигур. И следующего хода долго ждать не придётся.

Глава 5. Первый удар по-настоящему

Стоять на рынке оказалось тяжелее, чем бегать ночью между гаражами. Днём всё происходило на глазах у людей – у продавцов, у бабок с авоськами, у мужиков, которые пришли за мясом и сигаретами. Они делали вид, что ничего не замечают, но взгляды цеплялись за нас постоянно. В девяносто шестом все понимали, что если пацаны стоят слишком ровно и слишком долго – значит, это не просто пацаны.

Мы держались спокойно. Без криков. Без лишних движений. Седой жевал жвачку, я стоял с руками в карманах, наблюдая за проходом между рядами. Высокий с центровыми пару раз прошёл мимо, будто случайно. Он улыбался уголком губ, но в глазах было напряжение. Они тоже проверяли – дрогнем ли мы, отойдём ли, начнём ли дергаться.

К обеду солнце вышло из-за туч, и на металлических столах мясных рядов блестела вода. Торговка тётя Зоя, которая знала нас с детства, тихо сказала мне:

– Ребята, вы бы не здесь. Люди пугаются.

– Всё нормально, тёть Зой, – ответил я. – Мы просто стоим.

Она покачала головой.

– Ничего нормального в этом нет.

Через пару часов напряжение стало почти осязаемым. Я чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Не было драки, не было крика – но было ожидание. И ожидание оказалось хуже.

Около трёх дня к рынку подъехала та самая тёмная «девятка». Машина встала так, чтобы её было видно издалека. Дверь открылась медленно. Рома вышел не спеша, поправил воротник кожаной куртки, осмотрелся.

Он шёл прямо к нам. Без свиты. Только высокий чуть позади.

– День добрый, – сказал Рома спокойно, остановившись в шаге.

– Добрый, – ответил я, стараясь держать голос ровным.

Он перевёл взгляд с меня на Седого, потом на остальных.

– Много вас стало.

– Работаем, – повторил я ту же фразу, что и вчера.

Рома усмехнулся.

– Работаете? Интересно.

Он сделал шаг в сторону, оглядел ряды.

– А кто разрешил?

– Мы всегда здесь стояли, – сказал Седой.

Рома повернулся к нему.