Читать онлайн Дарья Градская - Развод. Я спасла тебя, а ты предал!

Лидия

— Твоя жена устроила тебя сюда, а ты всё равно целуешь меня в её больнице, — смеётся за неплотно прикрытой дверью незнакомая женщина.

Я замираю посреди коридора, сжимая папку с уточнёнными данными по отделению. Вадим сам просил занести её: завтра организационно-методический отдел готовит сводный отчёт. Я собиралась оставить бумаги и идти домой, где мы договорились поужинать вместе. После тяжёлого дня хочется тишины.

— Лида для семьи, — отвечает муж знакомым снисходительным тоном. — Она всегда всё понимает. А с тобой я хотя бы вспоминаю, кто я на самом деле.

Два месяца назад на этой двери появилась табличка «Вадим Олегович Веденеев, заведующий организационно-методическим отделом». Вакансию нашла я, помогла подготовить резюме и уговорила мужа прийти на собеседование. После министерства он считал работу в больнице унижением. Я верила, что привыкнет.

За дверью шуршит ткань. Я толкаю её, не успев найти разумное объяснение услышанному.

Вадим сидит в кожаном кресле. На его коленях расположилась молодая женщина в светлом костюме, закинув руку ему на плечо. Муж прижимает её к себе и целует в шею. Я отчётливо вижу золотую застёжку у неё на воротнике, пока всё остальное на мгновение теряет очертания.

Женщина поворачивает голову и улыбается. Вадим вскакивает так резко, что кресло ударяется о стену. Она спокойно встаёт рядом, поправляет юбку.

— Лида? Ты почему без стука? — Муж смотрит сначала на меня, потом на дверь, будто настоящая проблема в том, что она не была заперта.

Я разглядываю его: безупречно выглаженная рубашка, дорогие часы, волосы, которые он каждое утро укладывает перед зеркалом. Двадцать один год он просыпается рядом со мной. После увольнения я сидела с ним на кухне до рассвета и повторяла, что должность — ещё не вся жизнь. Тогда он благодарил меня. Сейчас на ладони след от края папки.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Ася Климова, — представляется женщина. — Мы с Вадимом вместе работали в министерстве. Вы, кажется, Лидия Андреевна? Я вас видела на одном мероприятии.

Теперь узнаю её: на официальном приёме она стояла рядом с Вадимом, ловила каждое его слово. Тогда мне было приятно, что молодые коллеги так его ценят. На обратном пути он благодарил меня за поддержку. Ася тогда держала его телефон, пока он выступал. Я не придала этому значения: дома меня ждал любящий муж.

— Ты с ней? — Я перевожу взгляд на Вадима. — Давно?

— Давай только без сцен, — торопливо произносит он. — Мы взрослые люди. Я всё объясню дома.

Ася слегка склоняет голову:

— Восемь месяцев — это достаточно давно, по-вашему?

Восемь месяцев. Значит, ещё в марте, когда Вадим ездил на служебной машине, выступал на совещаниях и обещал нам отпуск. Потом случилась проверка. Он пришёл домой злой и подавленный, объявил, что его сделали крайним в аппаратных играх. Я поверила, обзванивала знакомых, искала вакансии, помогала собирать документы.

И всё это время у него была Ася. Пока я искала вакансии, он встречался с молодой коллегой и называл меня «семьёй».

— Я спасала твою работу, пока ты спал с ней? — спрашиваю я.

Вадим морщится, словно ему задали глупый вопрос на совещании. Раньше дома он на меня так не смотрел.

— Не превращай мои трудности в повод попрекать меня, Лида. Ты не представляешь, что значит для мужчины потерять всё. Ещё вчера со мной советовались руководители, а сегодня здесь каждый второй считает возможным учить меня работать. Ася хотя бы верила, что я ещё чего-то стою.

— Я искала тебе работу. Я была рядом, когда ты боялся, что больше никому не нужен.

— И теперь будешь напоминать мне об этом при каждом удобном случае? — Он раздражённо разводит руками. — Вот именно поэтому я ничего не могу тебе рассказать! Ты сразу начинаешь считать, кто кому обязан.

Я вспоминаю его сентябрьское «Спасибо, Лидочка, без тебя я бы не справился». Мне хочется ударить его, заставить увидеть себя моими глазами. Вместо этого кладу папку на стол. На обложке аккуратно написано название моего отделения; среди чужих вещей здесь лишь мой почерк кажется знакомым.

— Падал ты сам, Вадим. Я только помогла тебе подняться.

— Ася видит во мне мужчину, — отчеканивает он, вскинув подбородок. — Ей не нужен список моих неудач. Она понимает, на что я способен.

— Тогда живи с той, кто видит. Я подаю на развод.

Он умолкает. Ася перестаёт улыбаться и внимательно изучает его лицо.

— Ты сейчас на эмоциях, — наконец заявляет Вадим. — Мы прожили двадцать один год. Такие вещи нельзя решать за пять минут. И вообще, у меня сложный период. Можно хотя бы вести себя по-человечески?

Сегодня утром Вадим поцеловал меня на прощание, попросил не задерживаться: хотел заказать ужин. Как легко у него получается жить двумя жизнями, считая обе своими по праву. Вспоминаю утренний поцелуй и чувствую, что даже дома мне сегодня не будет спокойно.

— Двадцать один год ты только что перечеркнул сам. Остальное обсудим при оформлении развода. По рабочим вопросам обращайся ко мне как к заведующей отделением.

— Лида, прекрати говорить со мной таким тоном! — Он делает шаг, привычно тянет руку к моему локтю. Я отступаю. У него дрогают пальцы. — Ты ведь знаешь, каким я был до всего этого. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

— У тебя было восемь месяцев.

Я беру сумку у двери. Хочется скорее выйти из больницы, забраться в машину и заплакать там, где никто не увидит. Ещё час назад я любила мужа, спокойно и уверенно. Боюсь возвращаться в квартиру с его чашкой и рубашками. Привычная жизнь закончилась. С решением я не отступлю.

— Неудобно вышло, — замечает Ася, когда я берусь за ручку. — Вам бы стоило предупреждать о визитах.

Я оборачиваюсь. Ася приглаживает волосы и улыбается, словно победила в соревновании, о котором меня забыли известить. Мне хочется её задеть. Только эта победа ей достаётся уже без меня.

— Раз уж вы так много для него сделали, — тянет она, — может, вы и в министерстве тогда не всё знали?

Вадим резко бледнеет.

— Ася, замолчи! — рявкает он и впервые за весь вечер смотрит на неё с настоящим страхом.

Лидия

— Что именно я не знаю про министерство? — спрашиваю я, так и не отпустив дверную ручку.

Ася открывает рот, но Вадим оказывается между нами раньше, чем она произносит хоть слово. Его лицо приобретает знакомую начальственную непроницаемость, только ворот рубашки сбился, и это разрушает впечатление.

— Не слушай её. Она хочет тебя задеть. Разберёмся дома.

— У тебя было достаточно времени рассказать мне правду дома. Восемь месяцев, например.

Ася тихо фыркает. Я выхожу, не оставляя мужу возможности объявить себя ведущим переговоров. В коридоре горит дежурный свет, возле лифта стоит каталка, за соседней дверью разговаривают о завтрашнем графике. Больница живёт дальше, как жила до моего развода, о котором пока знаю только я.

В машине меня всё-таки накрывает. Сижу, сжав ключ в ладони, и вспоминаю молодого Вадима, который умел смешить меня и однажды ночью поехал за лекарством для мамы. Двадцать один год нельзя вычеркнуть одним вечером. Но прошлое не оправдывает настоящего.

У подъезда вижу его машину. Вадим добрался раньше и, вероятно, надеется убедить меня, что в его кабинете произошло что-то не столь окончательное. В квартире пахнет доставленной едой. На столе стоят две тарелки, у моей лежит салфетка с нарисованным цветком.

— Лид, прошу, давай без резких движений. Я не собираюсь уходить из семьи, — говорит он, едва я снимаю пальто.

Меня поразительно злит слово «собираюсь». Будто он милостиво объявил решение, которое все должны принять.

— Я собираюсь, Вадим. Брак закончен. И объясни, почему Ася заговорила о министерстве.

Он ставит чашку, садится и долго смотрит на свои часы.

— Аппаратные игры. Кто-то захотел освободить кресло. Ты сама знаешь, как бывает в администрации.

— Я знаю только то, что ты мне рассказывал. Почему твоя любовница уверена, что это неправда?

— Она молодая. Любит драматизировать. И сейчас не время лезть в бумажки.

Когда-то после трудного дня Вадим сам накрывал меня пледом и говорил: «Отдохни, я разберусь». Теперь он такой же спокойной фразой предлагает накрыть пледом ложь. Ставлю сумку и достаю папку с документами.

— Завтра можем обратиться в ЗАГС. Несовершеннолетних детей у нас нет. Если оба согласны, всё будет проще. Квартиру и накопления разделим спокойно, через соглашение.

— Ты подготовилась? — Он вдруг смотрит оскорблённо. — Ещё сегодня целовала меня утром, а вечером делишь имущество?

— Сегодня я увидела, чем ты занимался последние восемь месяцев. Этого оказалось достаточно.

Он подходит, пытается обнять. Я отстраняюсь, и муж, кажется, впервые понимает, что привычное движение перестало действовать.

— Подписывать ничего не стану. Нам надо остыть. Я поживу отдельно, пока ты не придёшь в себя.

Он уходит собирать вещи. Слышу, как открывается шкаф, как трещит молния чемодана. Хочется разбить тарелку, швырнуть его рубашки, но я сижу, сжимая ладони под столом. Две нетронутые порции ужина убираю в холодильник: других разумных действий сейчас немного.

Вадим появляется с чемоданом. В дверях он всё ещё ждёт, что я остановлю его. Не дождавшись, сообщает, что снимет квартиру неподалёку, и оставляет связку ключей на полке. Это его решение. Я не выгоняю собственника из общей квартиры; только прошу сообщать заранее, если ему понадобится забрать остальные вещи.

Ночью я просыпаюсь от тишины. Вадим никогда не был шумным человеком, однако теперь отсутствие его дыхания рядом заметнее городского гула за окном. Я плачу, уткнувшись лицом в подушку, и злюсь на себя за слёзы. Потом перестаю злиться. Боль не голосование за возвращение мужа.

Утром в отделении старшая медсестра Тамара Петровна Орехова приносит мне график и задерживает на мне взгляд.

— Лидия Андреевна, вы сегодня как после трёх ночных дежурств. Можно я сама разберу заявки на расходники?

— Буду благодарна. Только дайте мне список, если возникнут спорные позиции.

Она не расспрашивает. Ценю людей, умеющих замечать усталость без расспросов. Принимаю двух пациентов, обсуждаю выписку с лечащим врачом, проверяю новую маршрутизацию.

В обед встречаюсь с Натальей Романовной Елисеевой, юристом по семейным делам. Она внимательно слушает короткий рассказ без подробностей, которые мне пока трудно произносить.

— Если супруг не согласен подавать совместное заявление, — объясняет она, — обращаемся в суд. Его возражение может затянуть рассмотрение, но не заставит вас сохранять брак против воли. Имущество разумно обсуждать отдельно, особенно если вы готовы к соглашению.

Мне нравится её деловая манера. Никто не спрашивает, уверена ли я после стольких лет. Мы уточняем документы, сроки подготовки и порядок подачи иска. Наталья Романовна пишет перечень на листе, который я складываю в сумку аккуратнее, чем вчерашний больничный отчёт.

Возвращаюсь в больницу к вечернему обходу. Вадим стоит у стеклянной двери моего отделения. Он всё ещё носит министерские костюмы. При виде меня выпрямляется.

— Ты записалась к адвокату? — спрашивает он. По тому, как он произносит это слово, я понимаю, что он уже узнал или догадался.

— К юристу. Иск будет подан.

— Надо же, как быстро. После всего, что я пережил, ты решила окончательно меня добить.

— У тебя есть рабочий вопрос? Через десять минут у меня совещание в отделении.

Вадим раскрывает рот, готовясь возмутиться, и замечает Тамару Петровну, которая идёт к нам с журналом. При постороннем он мгновенно принимает другой вид: спокойный, уязвлённый, благородный.