Рэндольф Картер – сновидец - страница 2
Я внимал, и сердце мое колотилось столь неистово, что, казалось, его стук заглушит любой иной звук. Я стоял в этой древней лощине, сжимая в ладонях холодный корпус аппарата, а мое воображение рисовало неисчислимые кошмары, затаившиеся под землей.
– Картер, – вновь заговорил он, и на сей раз в его интонациях отчетливо слышалась дрожь. – Я вижу… я вижу невообразимые вещи. Здесь… ниши, подобные тем, что бывают в катакомбах. И… тела. Тела, Картер. Они… они не тронуты тленом. Они лежат… словно живые. Я… теперь я знаю, что моя теория верна.
Дыхание мое перехватило.
– Уоррен… – прошептал я.
– Молчи! – резко оборвал он меня. – Я должен продолжать. Здесь еще одна дверь. Каменная. Она ведет еще глубже. Я открываю её.
Вновь донеслись звуки борьбы, скрежет и глухой треск. Затем воцарилась тишина, столь абсолютная, что мне почудилось, будто даже ветер на поверхности стих.
И тогда из телефона донесся не голос Уоррена, но нечто иное: слабый, неясный, почти неуловимый звук, напоминающий отдаленное шуршание – будто по мокрому камню волочилось нечто мягкое и непомерно тяжелое. Следом раздался его голос – но в нем не осталось и следа прежней твердости.
– Картер… – проговорил он сдавленно. – Картер… ради Бога…
– Что там?! – в отчаянии выкрикнул я, пренебрегая обещанием не вопрошать.
– Картер… – повторил он, и в этих слогах было нечто такое, чего я прежде никогда не слышал в человеческой речи. – Здесь… здесь…
Он умолк. Я слышал его тяжелое, судорожное дыхание, словно он вел отчаянную борьбу с подступающим безумием. Затем, внезапно, голос его сорвался на крик:
– Картер! Брось трубку! Брось её немедленно!
Я оцепенел.
– Уоррен, что происходит?! – вопил я в микрофон.
– Брось! – неистовствовал он. – Не слушай! Не смей…
И в то же мгновение звук в трубке претерпел чудовищное изменение. Послышался глухой шорох, за которым последовали тяжелые, вязкие шаги – словно по мокрой лестнице медленно поднималось нечто, волоча за собой бесформенную массу. А затем раздался голос. И то не был голос Уоррена.
Звук этот поднялся из самых потаенных глубин того проклятого вскрытого склепа, пока я в ужасе наблюдал, как аморфные, пожирающие трупы тени пляшут в свете проклятого ущербного месяца. И вот что изрекли эти уста:
– ТЫ, ГЛУПЕЦ, УОРРЕН МЕРТВ!
Неименуемое
Мы коротали поздние часы осеннего дня, восседая на ветхом, крошащемся надгробии семнадцатого столетия, что затерялось среди старого аркхэмского погоста, и рассуждали о неименуемом. Глядя на исполинскую иву в центре кладбища, чей ствол почти поглотил древнюю, нечитаемую плиту, я позволил себе прихотливое замечание о призрачной и не подлежащей упоминанию пище, которую, должно быть, высасывают из этой седой, костной почвы колоссальные корни; однако мой спутник осадил меня за подобные нелепости, заявив, что, поскольку захоронений здесь не проводилось уже более века, не существует ничего, что могло бы питать дерево каким-либо иным способом, помимо самого обыкновенного. Более того, добавил он, моя неискоренимая привычка рассуждать о вещах «невыразимых» и «неупоминаемых» – прием до смешного ребяческий, вполне соответствующий моему скромному положению автора. По его словам, я чрезмерно увлекся обыкновением завершать свои рассказы описанием таких зрелищ или звуков, которые парализуют волю моих героев и лишают их мужества, дара речи и даже способности выстраивать ассоциации, необходимые для описания пережитого. Мы, наставлял он, познаем мир лишь через пять органов чувств либо через религиозную интуицию; следовательно, совершенно невозможно говорить о каком-либо объекте или явлении, которое нельзя было бы ясно запечатлеть с помощью твердых фактических определений или канонических догматов богословия – предпочтительно догматов конгрегационалистов, с теми поправками, кои могут внести традиция и сэр Артур Конан Дойл.
Похожие книги
Американский писатель Говард Филлипс Лавкрафт при жизни не опубликовал ни одной книги, печатаясь только в журналах. Признание пришло к нему спустя десятилетия после смерти. Его творчество стало неиссякаемым источником вдохновения не только для мировой книжной индустрии, а также нашло свое воплощение в кино и играх. Большое количество последователей и продолжателей циклов Лавкрафта по праву дает право считать его главным мифотворцем XX века. В сборник вошли ключевые рассказы «Мифов Ктулху», в том числе «Хребты безумия» об экспедиции ученых в царство вечных льдов и «Ужас Данвича» о странном мальчике, внушавшем страх всем жителям деревушки.
Совершая многочисленные путешествия по Массачусетсу в поисках старинных причудливых построек, архитектурных свидетельств колониальных времен, Говард Филлипс Лавкрафт описал множество своих впечатлений в письмах, эссе и путевых дневниках. Благодаря этому внимательный читатель может отследить увлекательную связь между реальными ландшафтами и зданиями и созданной воображением писателя местностью вдоль реки Мискатоник: Кинг-спортом, Данвичем, Иннсмутом и Аркхемом. Где-то па мрачном горизонте они сливаются. Однако именно Провиденс, где автор все это замыслил и написал, навсегда останется переходной зоной между реальностью и вымыслом.
Говард Филлипс Лавкрафт является одним из самых влиятельных писателей двадцатого века. Его произведения смешивают фантазию и научную фантастику с хоррором, открывая дверь в обширную, тёмную вселенную, полную невообразимых миров и существ. В истории, положившей ей начало, рассказывается о древней сущности, спящей на дне океана; сущности, желающей вырваться, чтобы подчинить себе жизнь на планете. Тексты произведений сокращены и адаптированы, снабжены грамматическим комментарием и словарем, в который вошли ВСЕ слова, содержащиеся в текстах. Благодаря этому книга подойдет для любого уровня владения английским языком.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
На что готов блогер ради подписчиков, лайков, комментариев и популярности в интернете. Этим вопросом часто задавался Дмитрий – видеоблогер с миллионным каналом на YouTube, который он ведёт уже шесть лет. За эти шесть лет, Дмитрий создал множество рубрик, которые и принести ему известность в интернет – пространстве, подарившие ему множество хороших и плохих эмоций, сделавшие Дмитрия счастливым и медийным, раскрывшие творческий потенциал и волевой характер. Но сможет ли одна из них стать смертным приговором для Дмитрия. И сможет ли Дмитрий ответить на свой вопрос, благодаря путешествию, в которое он отправится.
Ваш бизнес умирает не от кризисов, а от сытой возни людей, чья работа свелась к пересылке чужих файлов и согласованию регламентов. Десятилетиями раздутый штат координаторов кормился на банальном отсутствии прямого шлюза между разрозненными системами. С приходом автономных моделей этот шлюз открыт, обнажив реальный объем белковой имитации. Александр Гончаров разбирает операционную структуру компании на уровне твердых цифр и скрытых издержек. Это пошаговый алгоритм демонтажа балласта, съедающего фонд оплаты труда и маржинальность. Кремниевые агенты уже забирают первичный документооборот, квалификацию лидов, рутинные продажи и финансовый контроль — быстрее, точнее и без риска саботажа.