Читать онлайн A. S AdriElla - Реставратор его души

ГЛАВА 1. Встреча в пыли веков:

Перспектива Элизы

Воздух в огромном бальном зале исторического особняка был тяжелым, пропитанным ароматами селективного парфюма, терпкого кубинского табака и той неуловимой, почти осязаемой роскоши, которая всегда неизбежно сопровождает безграничную власть. Я стояла у высокого арочного окна, наполовину скрытая тяжелыми портьерами из темно-бордового бархата, и смотрела на улицу. За толстым, идеально вымытым стеклом бушевала осенняя гроза. Крупные капли дождя безжалостно били по стеклу, искажая свет уличных фонарей и превращая ночной город в размытое полотно импрессиониста. Этот холодный, яростный ливень за окном парадоксальным образом казался мне гораздо более искренним и настоящим, чем все то, что происходило сейчас за моей спиной.

Мне был двадцать один год, и я совершенно не вписывалась в этот мир. Я чувствовала это кожей, каждым нервным окончанием, каждым вдохом, который делала в этом зале, где люди улыбались друг другу не из симпатии, а из холодного расчета. Мое темно-синее шелковое платье, хотя и элегантное, было слишком простым по сравнению с нарядами женщин, чьи шеи украшали бриллианты, стоящие больше, чем я могла бы заработать за всю свою жизнь. Но я была здесь не ради них. Я была здесь, потому что в этом зале находился он.

Антонио.

Даже сейчас, не оборачиваясь, я знала, что он здесь. Это было не просто знание, это было физическое ощущение. Когда он входил в комнату, гравитация неуловимо менялась. Разговоры становились чуть тише, спины мужчин выпрямлялись в инстинктивном напряжении, а взгляды женщин устремлялись в одну точку, словно намагниченные. Ему был сорок один год. Двадцать лет разницы между нами казались не просто цифрой, а целой пропастью, заполненной его опытом, его тайнами, его жестоким миром и моей наивной, отчаянной надеждой.

Он был мужчиной, чье имя произносили с осторожностью. Владелец огромной империи, чьи корни глубоко уходили в тень, в тот самый криминальный мир, о котором такие, как я, читали только в криминальных хрониках. Но в нем не было ни капли той вульгарной жестокости, которую обычно приписывают людям его круга. Антонио был воплощением холодного, расчетливого контроля. Идеально скроенный черный костюм сидел на его высокой, широкоплечей фигуре как вторая кожа. Его движения были неторопливыми, плавными, как у крупного хищника, который знает, что ему некуда спешить, потому что территория и так принадлежит ему.

Я медленно повернула голову, позволяя себе один короткий взгляд. Он стоял в центре зала, окруженный группой влиятельных политиков и бизнесменов. В одной руке он держал бокал с виски, но я знала, что он почти не пьет. Это был лишь реквизит, часть образа. Его лицо — поразительно красивое, с резкими, скульптурными чертами, густыми темными волосами, в которых лишь у самых висков пробивалась едва заметная серебряная нить, — оставалось абсолютно непроницаемым. Ни одна эмоция не отражалась в его глубоких, почти черных глазах. Он слушал собеседников с вежливой отчужденностью, иногда кивал, но его мысли были где-то далеко.

И вдруг, словно почувствовав мой взгляд сквозь толпу, сквозь гул голосов и звуки живого джаза, он поднял глаза.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с такой бешеной скоростью, что мне на мгновение стало трудно дышать. Наши взгляды встретились. В эту секунду мир вокруг нас просто перестал существовать. Шум зала превратился в глухой белый шум, свет люстр померк. В его глазах не было улыбки. В них вообще редко можно было прочитать что-то, кроме ледяного спокойствия, но сейчас, глядя на меня, он чуть сузил веки. В этом микроскопическом жесте, в этой доле секунды было столько скрытого напряжения и невысказанного притяжения, что у меня по спине пробежала дрожь.

Я поспешно отвернулась к окну, судорожно сжимая тонкую ножку бокала с шампанским. Мои щеки горели. Я злилась на себя за эту реакцию, за то, как легко он мог лишить меня самообладания одним только взглядом. Я знала правду. Я не была глупой или слепой. Я прекрасно понимала, что наши отношения — если это вообще можно было назвать отношениями — строились на чудовищном неравенстве.

Для него я была оазисом. Красивой, молодой, эмоциональной девушкой, рядом с которой он мог на несколько часов снять свою железную броню. Я была для него отдыхом, глотком свежего воздуха в его удушливом мире постоянных интриг, предательств и крови. Он видел во мне искренность и страсть, которые привлекали его физически, но он не хотел моей души. Он не хотел сложностей, которые неизбежно приносит с собой любовь.

А я... я тонула в нем. С каждой нашей встречей, с каждым его прикосновением, я падала все глубже, обманывая себя тем, что смогу удержать дистанцию. Я хотела быть любимой, а не просто желанной. Я хотела, чтобы он смотрел на меня не как на временное убежище, а как на смысл своей жизни. Но каждый раз, когда я пыталась заглянуть за стену, которой он окружил свое сердце, я натыкалась на лед.

— Ты слишком много думаешь, Элиза.

Его голос прозвучал совсем рядом, низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, от которой у меня всегда подкашивались колени. Я даже не заметила, как он пересек зал. Он умел двигаться совершенно бесшумно, несмотря на свои размеры.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить пульс, и медленно повернулась к нему. Он стоял так близко, что я могла уловить тонкий, волнующий аромат его парфюма — смесь кедра, черного перца и чего-то невероятно мужского, первобытного. Его высокое тело почти полностью загораживало мне обзор на остальной зал, создавая иллюзию уединения в толпе.

— А ты слишком незаметно подкрадываешься, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и слегка иронично. Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Твои партнеры не обиделись, что ты оставил их на полуслове?

Уголок его губ едва заметно дрогнул, обозначая то, что у Антонио заменяло улыбку.

— Они говорят только о деньгах и власти. Это утомляет, — произнес он, скользя взглядом по моему лицу. Его глаза задержались на моих губах, затем опустились на открытую линию шеи. Этот медленный, изучающий взгляд был обжигающим. Я чувствовала его как физическое прикосновение на своей коже.

— И поэтому ты подошел ко мне? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. — Чтобы отвлечься? Чтобы я развлекла тебя, пока тебе скучно?

Антонио слегка нахмурился. Легкая тень недовольства пробежала по его лицу. Он не любил, когда я задавала такие вопросы. Он вообще не любил, когда я пыталась вывести наши разговоры из зоны легкого, ни к чему не обязывающего флирта в плоскость настоящих эмоций.

Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев коснулся моей щеки. Его прикосновение было неожиданно нежным, почти трепетным. От этого контраста между его суровой внешностью и ласковостью его пальцев мне захотелось закрыть глаза и просто прижаться к его ладони. Но я заставила себя стоять прямо и смотреть ему в глаза.

— Я подошел к тебе, потому что это единственное место в этом зале, где я хочу сейчас находиться, — тихо ответил он. Его большой палец медленно очертил линию моей скулы, заставляя мое дыхание сбиться. — Тебе идет этот цвет. Ты выглядишь... как ночное небо.

Его комплименты всегда были редкими, но попадали в самую цель. Он знал, как обезоружить меня. Он знал, как заставить меня забыть о своей гордости и своих страхах.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как мой голос дрогнул.

Он шагнул еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство. Тепло его тела передавалось мне, согревая, несмотря на прохладу, тянущуюся от окна. Его рука плавно скользнула с моей щеки на затылок, пальцы зарылись в мои волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя меня поднять подбородок. Это был собственнический, властный жест, в котором сквозило абсолютное доминирование. Но парадокс заключался в том, что в этот момент я не чувствовала страха. Я чувствовала лишь всепоглощающую, сокрушительную потребность принадлежать ему.

— Почему ты грустишь, Элиза? — его голос стал еще тише, превратившись в интимный шепот. Он наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха. Горячее дыхание обожгло мою кожу. — Я наблюдал за тобой весь вечер. Ты стоишь здесь, в тени, и смотришь на дождь так, словно хочешь, чтобы он смыл весь этот мир.

— Может быть, так оно и есть, — ответила я, закрывая глаза, потому что близость его тела лишала меня способности мыслить рационально. — Мне здесь не место, Антонио. Ты это знаешь. Я не принадлежу к твоему миру. Я не понимаю этих людей, а они не понимают меня.

— Тебе не нужно их понимать, — жестко ответил он, и его рука на моем затылке слегка сжалась, притягивая меня еще ближе. Моя грудь коснулась его твердой груди. — Тебе вообще не нужно думать о них. Ты здесь со мной.

— Но я не с тобой, — слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела их остановить. Я открыла глаза и посмотрела прямо в его темные, непроницаемые зрачки. Мое сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. — Я просто присутствую здесь. Как красивый аксессуар. Как твой секрет. Когда этот вечер закончится, ты сядешь в свою машину, вернешься в свою огромную пустую крепость, а я вернусь в свою маленькую квартиру. Мы снова станем чужими до тех пор, пока тебе снова не захочется тишины и тепла.

Лицо Антонио заледенело. Вся нежность мгновенно исчезла из его черт, сменившись той холодной маской, которую он носил каждый день. Он медленно убрал руку от моих волос. Этот жест, это мгновенное физическое отдаление ударило по мне больнее, чем пощечина. Я почувствовала резкий укол холода там, где только что была его рука.

— Мы уже говорили об этом, Элиза, — его голос стал ровным, почти безжизненным. Тон, которым отдают приказы, не терпящие возражений. — Я взрослый человек. У меня сложная жизнь, полная обязательств, рисков и проблем, о которых тебе лучше никогда не знать. Мне не нужны драмы. Мне не нужны выяснения отношений. Я даю тебе все, что могу дать.

— Ты даешь мне деньги, дорогие подарки и редкие ночи страсти, — тихо сказала я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком, а на глазах наворачиваются слезы. Я изо всех сил старалась их сдержать, чтобы не показаться слабой. — Но ты не даешь мне себя. Ты прячешься за своими стенами, Антонио. Ты боишься почувствовать что-то настоящее.

В его глазах вспыхнул опасный огонек. Он резко подался вперед, положив обе руки по обе стороны от меня на подоконник, фактически запирая меня в ловушку между окном и своим массивным телом. Я инстинктивно вжалась в стекло, чувствуя его холод спиной.

— Не приписывай мне эмоции, которых у меня нет, маленькая девочка, — прорычал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала едва сдерживаемая ярость. Но это была ярость не на меня, а на мои слова, которые задели что-то живое под его броней. — Я ничего не боюсь. Я просто знаю, как устроен этот мир. Любовь, привязанность, эмоциональная зависимость — это слабость. А в моем мире слабые не выживают. Если ты ищешь принца на белом коне, который будет клясться тебе в вечной любви и писать стихи, ты выбрала не того мужчину.

Его слова резали по живому. Каждое слово было как удар ножом, точным и расчетливым. Он хотел оттолкнуть меня, хотел сделать больно, чтобы я перестала надеяться. Но сквозь эту жестокость, сквозь эту показную отчужденность я вдруг увидела кое-что другое. Я увидела, как напряглись мышцы на его скулах. Я увидела, как тяжело вздымается его грудь. И, самое главное, я увидела, что он не уходит.