– Ну вот иди, считай, смотри. А если Туда… Кого с собой взять планируешь?
– Райкина.
– Мог бы и не спрашивать. Ладно, как тебе у Ермилова? Познакомился уже с Душой?
– Да уж, посчастливилось.
– Вздрючил, наверняка. За безделье? Ты, конечно, оправдывался?
– Есть такое дело.
– И что Душа сказал в итоге?
– Не бесполезен.
– Э, брат! Это, считай, тебе медаль на грудь и звезду в погоны. Ты смотри, Ермилов – мужик горячий, но дельный. У него многому можно научиться. И кадры у него приличные. Только учти, лимит на энергию для хроноагрегата мы уже выработали весь до конца лета. Но ради такого дела… Придется звонить министру.
Я с уважением посмотрел на выстроенные в ряд телефоны справа от начальника и пошел считать.
Но сначала пришлось читать.
Почему-то думают, что работа оперативников хроноуправления – погони, перестрелки и лихие поединки на шпагах и саблях. Нет. Основное наше «поле боя» – архивы, библиотеки и читальные залы. Прежде чем кого-то догонять, надо выяснить кого и когда.
Я пришел в читальный зал управления, библиотекарша приветливо мне кивнула тут же выдала нужное. Книги, справочники, энциклопедии.
Во-первых, я хотел выяснить, что такое брамы? Это просто, это – из энциклопедии. Большой, Советской. Я нашел нужную статью. Брамы – порода кур? С хренов ли? Зачем нам куры? Нет, надо смотреть не на «Бра», а на «Бар». «Бармы – широкое оплечье или широкий воротник с нашитыми на него изображениями религиозного характера и драгоценными камнями, надеваемый поверх парадного платья».
Воротник… Очень познавательно. А конкретнее? И с привязкой к Рязани. Ага, имеется историческая справка.
«Рязанские бармы».
«Первый и самый богатый золотой старорязанский клад был найден случайно 6 июня 1822 года крестьянами помещика Шестакова из села Старая Рязань. Устин Ефимов с сыном Моисеем при опашке дороги близ городских валов в Южном городище обнаружили истлевшую кожаную суму с драгоценностями весом 6 фунтов (2,5 кг), в ней: кресты яшмовые в золотой оправе, золотые пуговицы для кафтана, золотые кольца, серьги и перстни, зарукавья, подвески и цепочки. Но особая ценность – тринадцать круглых золотых блях – медальонов разной величины, усыпанных драгоценными каменьями, украшенных образами святых в технике финифти (живопись по эмали).
Помещик Шестаков передал найденные сокровища генерал-адъютанту императорского двора А. Д. Балашову, который доложил о рязанском кладе императору Александру I. Тот приказал передать его на хранение в Эрмитаж. По указанию императора за находку клада Устин Ефимов и его сын Моисей получили 9 тысяч рублей, а бывший с ними крестьянин Петров – одну тысячу.
В 1824 году Александр I поручил научное изучение старорязанского клада историку и академику А. Н. Оленину для «разрешения буде возможно следующих вопросов: „К чему сии убранства могли служить?“ и „Кому оные принадлежали?“ Академик сделал вывод, что клад представляет собой предметы мужского и женского убранства великокняжеского достоинства. Кому из великих рязанских князей они могли принадлежать, осталось неизвестным. Надписи были на древнерусском языке, что позволило определить их изготовление XII – началом XIII вв.
Золотые бляхи из клада Оленин назвал «бармами».
Находка клада дала начало так называемой «археологической лихорадке». На городище прибыли сотни копателей с целью найти подобное. Старую Рязань назвали «Русскими Помпеями».
