Читать онлайн Евгений Анпилогов - Сектор «Минус два»

Серый рассвет Большой Земли не принес тепла. Мелкая, холодная изморось, пропитавшая воздух приграничного района, оседала на обугленном кевларе левого плеча комбинезона «Контур-М4» мелкими, маслянистыми каплями. Кирилл «Культ» Андреев шел вдоль полотна железной дороги, глубоко вбивая тяжелые подошвы армейских ботинок в мокрую гранитную щебенку насыпи. Позади него, скрытая густыми полосами тумана, осталась колючая проволока Периметра Сектора «Минус Два» в три ряда, опутанная датчиками давления и сигнальными минами. Он прорвал этот рубеж через старую дренажную трубу ПВО, запечатав за собой титановый затвор пулеметным огнем. Но радоваться тактическому успеху было некогда.

Кирилл замер у ржавого семафора, опустив маску «ППМ-88» на грудь. Клапаны противогаза, забитые серой известковой гарью Сектора «Ноль», испустили последний, поршневой вздох. Воздух Большой Земли — чистый, пахнущий мокрой хвоей и прелой осенней травой — показался ему неестественно безвкусным, лишенным того привычного, приторно-сладковатого привкуса озона, к которому его легкие привыкли за две недели ликвидации под землей.

Правая рука Кирилла лежала на цевье короткого СР-2МП «Вереск». Пистолет-пулемет висел под левым локтем на штурмовом подвесе, а за спиной, больно врезаясь стволом в лопатку, покоился пустой пулемет «Печенег» Глеба Костромина. Изношенное оружие Сектора было его единственным контуром обороны. В боковом кармане ранца, прямо у самого сердца, ровным золотисто-багровым светом пульсировал контейнер с «Очагом Жизни». Свинцовая ткань Одинцова пока сдерживала излучение, но Кирилл знал: физика артефакта вне аномальной зоны меняется, и если не найти чистый контейнер «Карантин», через двенадцать часов он сам начнет светиться в темноте от лучевой болезни.

Вдруг на его тактическом предплечье, где был закреплен тяжелый синий планшет «Черного Креста», забранный со стола Миллера, сработал вибросигнал.

Экран прибора, синхронизированный со спутниковой сетью связи общего назначения Большой Земли, мигнул ярким, неновым тактическим синим светом. Строчки глобального оповещения Интерпола легли на дисплей ровными печатными буквами. Кирилл прильнул к экрану, сжав зубы до хруста в челюсти. Его досье было открыто на весь мир. Синдикат задействовал международный карательный контур. Приказ: «Живым не брать. Ликвидация на месте. Вознаграждение за обнуление — 5 000 000 долларов». Его вексель на три миллиона и документы на спасение одиннадцатилетней Алинки, лежавшие во внутреннем кармане куртки, превратились в тактическую наживку. Любой патруль пограничных войск или полиции Большой Земли теперь видел в нем не отца, спасающего ребенка, а эко-террориста высшей категории опасности.

Не успел Кирилл выключить планшет, как туман над его головой разорвал чудовищный, свистящий гул. Звук шел с неба — тяжелый, плотный, прерывистый рокот винтов, от которого пожухлая трава на насыпи мгновенно прижалась к земле.

Из серой пелены тумана, прорезая изморось мощными лучами поисковых прожекторов, выросли силуэты трех штурмовых вертолетов «Ми-24П» без опознавательных знаков. Тяжелые машины службы безопасности синдиката шли на бреющем полете, всего в двадцати метрах над верхушками сосен. Их лазерные целеуказатели систем наведения выдали три тонкие, кроваво-красные нити, которые начали хаотично ходить по шпалам, стремительно приближаясь к позиции Кирилла.

— С..ка, пеленг поймали, — процедил Кирилл сквозь зубы. Мат прозвучал глухо в тишине рассвета.

Синдикат не тратил время на тактическую разведку — они запеленговали высокочастотный импульс планшета Миллера в момент его подключения к гражданской сети.

Кирилл рванулся с насыпи боком, кувырком скатываясь в глубокую дренажную канаву, заваленную обрубками старых рельсов и полусгнившими шпалами. Его обугленный комбинезон «Контур-М4» глухо стукнул о щебень, кевларовые накладки на локтях приняли на себя удар. Он вжался спиной в ржавое основание старого стрелочного перевода, намертво перекрыв тепловой контур своего тела массивным железным листом.

Над его головой воздух буквально взорвался. Ведущий вертолет синдиката, уловив движение в канаве, открыл огонь на подавление. Спаренная автоматическая пушка ГШ-30-2 калибра 30 мм выдала короткую, расчетливую очередь в пять снарядов. Оглушительный грохот разорвал тишину приграничного леса. Тяжелые тридцатимиллиметровые снаряды с визгом начали крошить гранитную щебенку насыпи в паре метров от Кирилла. Земля ухнула вниз, во все стороны полетели фонтаны каменной крошки, осколки рельсов и куски истлевших шпал. Деревянный столб семафора срезало под корень, и он с тяжелым скрежетом рухнул поперек путей, перегородив тактический коридор отхода.

«Оня работают на поражение, — Кирилл хладнокровно считал секунды между заходами вертолетов, прижав голову к мокрому грунту канавы. — Лобовая броня этих вертушек держит калибр 12.7 мм, мой пустой "Печенег" против них — просто кусок железа, а "Вереск" эффективен только по живой силе в упор. Саперное правило номер три: если противник превосходит тебя по массе и огневой мощи — меняй геометрию боя, уходи под землю или в слепые зоны».

— Слышь, Борман! Я «Волк-1», — донеслось из динамика рации на шлеме Кирилла, которая случайно поймала отголосок ближней частоты пилотов. — В канаве пусто. Объект ушел под насыпь. Заливай правый квадрат термитными зарядами, не дай ему забиться в дренаж!

Кирилл осторожно повернул голову назад. Метрах в десяти от стрелочного перевода, прямо под насыпью железной дороги, зиял круглый оголовок старой бетонной водопропускной трубы, проложенной под путями для отвода весенних паводков. Диаметр трубы — не более семидесяти сантиметров. Узкий, грязный лаз, заполненный наполовину опавшими листьями и гнилой водой, но вертолетные пушки туда достать не могли.

Выждав момент, когда ведущая вертушка синдиката заложила крутой вираж для второго захода, Кирилл резко крутанулся на живот. По-пластунски, толкая перед собой рюкзак и автомат, он преодолел эти десять метров открытого пространства. Сверху над его спиной со свистом пронеслась вторая очередь тридцатимиллиметровых снарядов, превратив остатки стрелочного перевода в кипящее месиво из жидкого металла и щебня.

Кирилл буквально ввинтился корпусом в узкое бетонное чрево водопропускной трубы.

Внутри было темно, сыро и пахло гнилым деревом. Вода доходила ему до груди, обжигая холодом через поврежденные кевларовые элементы «Контура». Но саперная логика подтверждала правоту его маневра: тридцатиметровый бетонный туннель под насыпью обеспечивал стопроцентную защиту от воздушного обстрела. Вертолеты синдиката продолжали кружить над железной дорогой, их прожекторы шарили по канавам, а пулеметные очереди глухо, раскатисто ухали по верхней кромке насыпи, но достать Культа они больше не могли. Они ослепли.

Кирилл продвигался по трубе медленно, перебирая руками по склизким бетонным кольцам и толкая перед собой ранец с «Очагом Жизни». Его инженерный мозг уже перестраивал всю экономику бегов на Большой Земле, выстраивая новые фишки на этой смертельной шахматной доске.

Планшет «Черного Креста» на его предплечье продолжал слабо пульсировать синим светом. Кирилл аккуратно, стараясь не шуметь водой, открыл журнал тактической переписки Интерпола. Полковник Громов по кликухе «Ворон» — руководитель карательной операции синдиката во внешнем мире — уже выставлял тяжелые заслоны по всему периметру железнодорожной ветки. Патрульные машины блокировали переезды, а на проселочных дорогах разворачивались мобильные блокпосты с тепловизорами.

— Ну давай, Ворон, побегай за сапером, — тихо процедил Кирилл через силу, сплюнув мутную воду. — Твои вертолеты контролируют небо, но они не знают, что под этой насыпью есть лаз, построенный еще в советские годы. И этот лаз выведет меня прямо к полустанку Степаныча. Мне нужны чистые гражданские шмотки, нормальный нож и патроны, которые не звенят наводкой Зоны.

Он вогнал свежий магазин в приемник «Вереска», проверил фиксацию глушителя ГЗВ-СР2. Пистолет-пулемет после водяного удара остался жестким, его полимерная рамка работала без сбоев. Первая глава его нового вольного Прорыва на Большой Земле была открыта. Кирилл «Культ» Андреев сделал свой первый шаг за линию Периметра, оставив позади аномальный ад Сектора «Минус Два», но впереди его ждала большая, технологическая война со всем миром за жизнь его одиннадцатилетней дочери. И этот бой он собирался выиграть по своим, саперным правилам.

Водопропускная бетонная труба закончилась ржавой железной решеткой, наполовину выбитой весенним паводком. Кирилл «Культ» Андреев аккуратно высунул ствол «Вереска» наружу, прощупывая взглядом серые заросли мокрого ивняка. Вертолеты синдиката «Ми-24П» ушли левее — их тяжелый, прерывистый рокот винтов теперь доносился километрах в двух к северу, где они продолжали слепо заливать свинцом дренажные канавы Свалки. Полковник Громов («Ворон») стягивал свои штурмовые группы к болотам, полностью упустив тактический маневр сапера.

Кирилл вылез из трубы, тяжело дыша и отплевываясь от грязной, пахнущей кабельным гудроном воды. Комбинезон «Контур-М4» на левом плече, заклеенный армированным скотчем Одинцова, промок насквозь — холодная приграничная влага Большой Земли мгновенно заставила его мышцы занеметь.

Он поднялся по насыпи и наконец вышел на поверхность — в ту самую «Серую Зону», где мирная жизнь Большой Земли медленно и уродливо переплавлялась под дыханием недалекого Объекта Четырнадцать.

Перед ним открылась панорама заброшенного железнодорожного полустанка «Платформа 42». Старый деревянный вокзал с провалившейся крышей наполовину зарос мутировавшим малинником — его стебли были неестественно толстыми, а редкие осенние ягоды светились в тумане слабым, фосфорическим изумрудным светом. Чуть дальше, за путями, начинались огороды поселка «Кордон-2». Обычные деревенские избы из потемневшего от сырости бревна выглядели зловеще: окна большинства из них были наглухо заколочены досками, а заборы укреплены кусками ржавой колючей проволоки, снятой с армейских складов.

По воздуху над путями лениво, словно рваные куски грязной ваты, ползли тяжелые оранжевые полосы. «Ржавый Туман». Химическая аномалия Большой Земли. Кирилл инстинктивно проверил затвор своего автомата АК-74Н — металл рамы уже покрылся тонкой, липкой пленкой налета. Если не уйти из этой низины в ближайшие полчаса, механику заклинит без всяких пространственных сдвигов Сектора «Ноль».

— Эй, ходок! Ствол опусти, б..я, не на войне, — из-за угла разрушенной водонапорной башни раздался спокойный, хриплый голос.

Кирилл мгновенно вскинул «Вереск», поймав в коллиматор силуэт человека, сидевшего на перевернутом деревянном ящике из-под овощей.

Это был Степаныч — местный железнодорожный обходчик, высокий, сухопарый старик лет шестидесяти пяти в засаленной стрелочной шинели поверх грязного свитера. На его ногах были тяжелые кирзовые сапоги, а на коленях небрежно лежало старое советское двухствольное ружье ИЖ-58 двенадцатого калибра. Старик меланхолично курил самокрутку из козьей ножки, и едкий махорочный дым немного разгонял оранжевые хлопья «Ржавого Тумана» вокруг его седой головы. На его тактическом поясе висел старый армейский дозиметр «ДП-5», который лениво, прерывисто щелкал — фон на полустанке держался в пределах нормы.