Читать онлайн Евгений Анпилогов - Шёпот: стирая периметр

Тяжёлая, маслянистая капля упала на стекло противогаза, оставив за собой мутный, слегка дымящийся след. Кислотный дождь разъедал старую резину.

Клим пришёл в себя от хриплого, надрывного писка прямо перед глазами. Словно сквозь толщу грязной воды проступили полупрозрачные янтарные строчки цифрового интерфейса. Буквы мерцали, шли рябью, с трудом складываясь в системные уведомления.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружено системное сжатие данных (Пси-удар, отравление).][Ваш ранг временно снижен: 42 1][Текущее состояние: Критическое. Истощение][Запас сил: 12/110][Фильтрация СИЗОД: Опасность! Ресурс фильтра ГП-5: 7%]

Клим судорожно выдохнул. Внутри резиновой маски старого гражданского противогаза пахло прелой резиной, тальком и приторно-сладким запахом химикатов. Стекло по левую сторону пересекала глубокая трещина, наспех заклеенная синей советской изолентой. Каждый вдох давался с хрипом. Легкие горели, будто в них насыпали битого стекла.

Он лежал на спине, на растрескавшемся слое рубероида, прямо на крыше старого пассажирского вагона. Когда-то, до Прорыва 1998 года, этот состав под позывным «Москва — Владивосток» мчал через всю страну. Теперь он был частью огромного, километрового Кладбища поездов, намертво застрявшего на сортировочной станции «Янов-Узел».

Клим медленно повернул голову. Вокруг расстилалась ошеломляющая, пугающая своей мертвой красотой уральская тайга.

Было время заката. Тяжёлое, неестественно багровое солнце цеплялось за верхушки мутировавших деревьев. Сосны и берёзы здесь изменились: их кора приобрела стальной, синеватый оттенок, а вместо листьев и игл ветви были покрыты густым фосфоресцирующим мхом. Сейчас, в сумерках, этот мох разгорался нежным изумрудным светом, создавая иллюзию, будто лес аккуратно подсвечен снизу. Сквозь крышу соседнего почтового вагона пророс гигантский «железный» тополь — его ветви, лишённые листвы, тускло отливали вороненой сталью и тихо, мелодично звенели на ветру, словно натянутые струны.

Этот звук — хрустальный, тоскливый звон железа в тишине тайги — и был голосом новой Зоны.

— Живой… — сипло прошептал Клим. Звук собственного голоса внутри маски показался чужим.

Он попытался вспомнить, что произошло. Память неохотно подкидывала обрывки образов: ночной прорыв через границу Периметра, его отряд «Челноков», тяжёлый стальной кейс с «Янтарным сердцем» внутри… А потом небо раскололось. Начался искусственный Химический Выброс — зелёный, светящийся туман пополз из низин. Кто-то включил глушилки. Парни кричали, их ПВХ-плащи плавились вместе с кожей. Клим помнил, как фигура в черном безликом костюме — наемник из «Стикса» — хладнокровно забрала кейс. Сам Клим успел натянуть ГП-5 и упасть на крышу поезда. Но туман сжёг его систему, обнулил нейро-интерфейс и забрал всё.

Клим ощупал себя. На нём была старая армейская штормовка из плотного брезента, покрытая бурыми пятнами, и грубые кирзовые сапоги. На поясе болтался пустой брезентовый подсумок. Грудь стягивали ремни видавшей виды разгрузки.

В правой руке был зажат единственный уцелевший аргумент — «Шмель».

Это был кустарный, грубо отпиленный обрез охотничьего горизонтального ружья ТОЗ-34. Деревянный приклад был обмотан суровой бечёвкой, чтобы не треснул, а на вентилируемой планке ствола красовалась кустарная латунная мушка. Клим переломил ствол. В патроннике сидело всего два патрона. Но не простых: пластиковые гильзы 12-го калибра были прозрачными. Сквозь них было видно, что вместо обычной свинцовой дроби туда засыпана мелкая, искрящаяся крошка артефакта «Искряк». Такая дробь при выстреле выдавала колоссальную кинетическую и термическую энергию, но нещадно выжигала металл ствола.

[Экипировка: Кустарный обрез ТОЗ-34 «Шмель»][Прочность: 34/100 (Критическое состояние)][Боезапас: 2/2 (Аномальная дробь «Искряк»)]

Воздух в противогазе стал совсем спёртым. Каждое дыхание требовало усилий — фильтр забивался токсичной пылью. В глазах Клима снова мигнул янтарный текст.

[ВНИМАНИЕ! Ресурс фильтра СИЗОД: 3%][Начинается повреждение легочной ткани. Здоровье: 98%... 97%...]

Надо было двигаться. Срочно.

Клим перевернулся на живот, стараясь не шуметь. Позывной «Шёпот» он получил не за красивое слово — его профиль в Системе с самого начала развивался по ветке акустического восприятия. Даже сейчас, на первом ранге, в углу обзора висел крошечный круглый радар — «Слуховой маркер».

Он посмотрел вниз, между вагонами. Там, в узком пространстве между сцепками поезда, лениво переливалось что-то полупрозрачное, похожее на дрожащий мыльный пузырь размером с футбольный мяч. Воздух вокруг него заметно искажался, преломляя свет заката.

«Плешь», — мысленно опознал Клим. Гравитационная микро-аномалия. Наступишь — останешься без ступни. Ветку сосны, упавшую туда сверху, сжало в аккуратный, плотный шарик размером с грецкий орех и с тихим хлопком выбросило в сторону.

Клим пополз к разбитому люку в крыше пассажирского вагона. Осторожно, стараясь не шуршать рубероидом, он заглянул внутрь.

Внутри вагона царил полумрак. Старые советские дерматиновые сиденья были выдраны, повсюду валялись обрывки газет двадцатилетней давности, ржавые банки из-под тушёнки и осколки бутылок. Но главное — на полу, раскинув руки, лежал покойник в камуфляже «Дубок» с нашивкой «Вече». На его лице застыла маска из зелёной, окаменевшей пены — следствие воздействия «Химического Выброса». У бедра покойника в брезентовом чехле виднелся круглый бак — запасной фильтрующе-поглощающий коробок ФПК-7 премиум-класса с угольным напылением. То, что нужно.

Но Клим не спешил прыгать вниз. Он замер, затаив дыхание, и активировал своё пассивное умение.

«Чутьё Шёпота».

Мир вокруг потерял краски, став серо-синим. Зато звуки обрели объём. Клим услышал, как в полукилометре отсюда, в тайге, воет мутировавший волк — хрипло, в два голоса из-за раздвоенной глотки. Услышал, как капли дождя с шипением растворяют ржавчину на крыше.

И услышал кое-что ещё. Прямо под ним, в проходе вагона, раздавалось тяжёлое, шаркающее влажное шуршание. Словно кто-то тащил за собой по полу мокрый мешок с песком. Через секунду добавился характерный звук — утробный, сухой щелчок в горле.

«Тугодум». Одичавший бродяга, чей мозг был выжжен пси-излучением. Их тела насыщались аномальной энергией, делая их невероятно живучими.

Янтарный интерфейс тут же выдал маркер, зафиксировав источник шума через перекрытие.

🔴 [Неизвестный противник. Ранг: Предположительно 3-5][Статус: Патрулирование. Агрессивность: Высокая]

Фильтр Клим выдал последний, свистящий вдох. Янтарная шкала кислорода ушла в красную зону. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Медлить было нельзя.

Клим аккуратно опустил ноги в люк, ухватился за край согнутого листа железа и беззвучно соскользнул вниз, упав на мягкий, полусгнивший матрас.

Тугодум в дальнем конце вагона резко обернулся. В полумраке блеснули его глаза — подёрнутые белёсой катарактой, лишённые зрачков. Существо было одето в лохмотья немецкого химкостюма, кожа на руках отслаивалась, обнажая тёмное, сочащееся сукровицей мясо. Оно издало яростный хрип и бросилось на Клима.

Клим не стал тратить драгоценную аномальную дробь. Он резко присел. Тугодум по инерции пронёсся над ним, врезавшись головой в железную перегородку купе. Вагон содрогнулся. Клим перехватил «Шмель» за стволы и нанёс мощный удар тяжелым прикладом снизу вверх — прямо в челюсть твари.

Раздался сухой хруст. Тугодум рухнул навзничь. Клим прыгнул сверху, придавив его грудь своим коленом, выхватил из-за голенища кирзача старый советский штык-нож от АКМ и с силой вогнал его в основание черепа существа.

Тварь затихла, обмякнув. Янтарные строчки перед глазами весело моргнули:

✨ [Вы уничтожили: Тугодум (Ранг 4)][Получено энергии развития: 150][Внимание! Доступно распределение очков характеристик. Текущий ранг: 1]

Клим проигнорировал сообщение. Сорвав с покойного бойца «Вече» брезентовый чехол, он рванул защёлки старого фильтра ГП-5, скрутил пустую, лёгкую жестянку и резким движением навинтил тяжелую, свежую банку ФПК-7.

В лёгкие хлынул чистый, прохладный воздух с отчетливым привкусом активированного угля. Клим глубоко, хрипло задышал, прислонившись спиной к ободранной стенке вагона. Глаза перестало жечь, а янтарный интерфейс послушно убрал красные предупреждения.

Он быстро обыскал труп военного. Добыча была королевской: пачка галет «Армейские», три патрона 12-го калибра со свинцовой картечью и индивидуальный перевязочный пакет (ИПП) советского образца.

Клим осторожно выглянул в разбитое окно вагона. Дождь утихал, сменяясь густым вечерним туманом, но сквозь пелену в паре километров к югу отчетливо виднелись огни. Там, среди ржавых конструкций локомотивного депо, мерцали тёплые желтые точки прожекторов и поднимался дымок.

Там находился «Переезд» — крупнейшая нейтральная Барахолка в этом секторе, контролируемая «Челноками». Место, где можно продать хабар, выпить горячего чая и начать поиски тех, кто его предал.

Сцена 2: Огни «Переезда»

Спустя час осторожного пути по шпалам, Клим подошел к блокпосту. «Переезд» выглядел как настоящая постапокалиптическая крепость. Территория старого депо была обнесена тремя рядами колючей проволоки, между которыми были навалены ржавые кузова грузовиков ЗИЛ-131 и перевернутые цистерны. На вышках, сваренных из водопроводных труб, мерцали прожекторы, а за мешками с песком виднелись угрюмые фигуры часовых в тяжелых бронежилетах «Кора-Кулон» и с автоматами АК-74.

— Стоять! СИЗОД к осмотру, оружие на плечо! — рявкнул сверху часовой, направляя на Клима ствол с тяжелым глушителем ПБС.

Клим послушно поднял руки, держа обрез за ремень. Светодиодный фонарь ослепил его, сканируя янтарный интерфейс на предмет заражения или агрессивного статуса.

— Позывной? — спросил голос из-за мешков.— Шёпот, — тихо ответил Клим. — Свои. Шёл с группой Хмурого со стороны Периметра. Попали под Выброс.

Наступила тишина. Часовые переглянулись. Один из них сплюнул на землю.— Хмурый, говоришь? Проходи, Шёпот. Ты единственный, кто от их группы дошел. Остальных фанатики из «Лучины» часом позже натянули на ветки у болота, или туман сожрал. Заходи, Гюрза у себя в конторе, ждёт доклад.

Тяжёлые ворота, сваренные из железных листов и рельс, со скрипом приоткрылись.

Внутри депо кипела жизнь, пахнущая соляркой, жареным салом и дешевым табаком «Прима». Это был огромный крытый перрон, превращенный в крытый рынок. Повсюду горели костры в бочках, бродяги сидели на деревянных ящиках из-под снарядов, спорили, чистили оружие и пили спирт, разведенный аномальной водой.

Клим прошел мимо импровизированных прилавков.

Вот «Оружейная лавка одноглазого Михея». На деревянном щите на цепочках висели чистые, смазанные образцы советского военпрома: пистолеты ПМ, ТТ, поношенные автоматы АКС-74У («Ксюха») и даже тяжелый пулемет РПК с погнутыми сошками. Рядом лежали цинки с патронами.Михей, старый сталкер с кожаной повязкой на правом глазу, как раз яростно спорил с молодым парнем:— Ты мне этот обрезок не суй! Ствол раздут, бойки сточены. За него я тебе максимум две банки тушенки дам и пригоршню девятых патронов. Хочешь нормальный «Калаш» — тащи артефакт или чистые армейские рубли!

Чуть дальше располагалась «Аптека Доктора Мороза»