Семь воронов - страница 2



Марко был очарован ими. И потом, когда увидел Долорес, нисколько не сомневался: она одна из них.

Теперь он лежал на кровати, растянувшись, поглядывая в окно, и ждал наступления вечера. Как только песня закончилась, прокрутил пленку на кассете назад и запустил по новой.

Понятия не имел, сколько раз ее переслушал, но в какой-то момент внимательно засмотрелся на черное небо в оконном проеме. За окном шел снег.

Снял наушники.

Подошел к окну и замер, вглядываясь в темноту; время шло.

Немного погодя мать позвала есть. Ужин был готов.

Спустился.

Стол накрыт на двоих.

– Папа скоро вернется.

Как обычно. А разве когда-нибудь было иначе? Всегда приезжает, когда Марко уже в постели.

– Я сварила ячменный суп, – заговорила мать, словно пытаясь заполнить тишину. – Так холодно на улице. И снег идет. Надеюсь, у Риккардо не возникнут проблемы с машиной.

– А почему они должны возникнуть? – спросил Марко.

– Как почему?

– Из-за погоды, понимаю, но…

– Что «но»?

– Но он родился и вырос в этих горах.

– Тем более, – настаивала мать. – Должен знать, что, когда небо такого цвета, лучше ехать домой.

Марко фыркнул.

– Что не так?

– Как такое возможно, что ты постоянно думаешь только о плохом?

– Ну и что, ничего странного. Я волнуюсь! Ешь давай.

Он замолчал. Мать просто безнадежна. Вечно твердит одно и то же. И ничего не делает, чтобы измениться. Казалось, повторяя одни и те же слова, жесты, увещевания, соблюдая установленный распорядок, она мастерит для себя надежное укрытие.

Хорошо ей.

Поднес ложку ко рту. Подул, чтобы хоть немного остудить суп.

– Ну ты смотри, как снег валит! – повторила она.

– Ага.

– Ты домашние задания сделал?

– Опять?!

– Сколько раз говорила, не отвечай мне таким тоном…

Вздохнул.

– Согласен. Прости меня, – сказал он.

– Какие завтра в школе уроки?

Марко задумался на секунду.

– Первые два – итальянский.

– Будет контрольная?

– Нет.

– Потом?

– История.

– Ой как замечательно. Что сейчас проходите?

Марко попытался вспомнить хоть что-нибудь из последнего урока. В мозгу смутно всплывало подходящее имя.

– Даниэле Манин, – произнес. – Республика Сан-Марко.

– Боже ты мой, как интересно, разве нет?

Он кивнул и съел еще ложку. Суп был адски горячий.

– Его нужно есть, пока не остыл.

– Что я и делаю.

– Хорошо, – сказала Анна с еле заметной улыбкой на губах.

– Думаешь, будет всю ночь идти? – спросил Марко, кивая головой на обильно сыпавший снег.

– Уверена. Потому и волнуюсь. Я разожгла камин, так что, когда твой отец вернется, в зале будет тепло.

– Правильно сделала, – Марко захотелось поддержать мать. Знал, что она всегда ждет мужа и не собирается бросать и эту привычку.

Он наконец-то доел суп.

– Хочешь еще? – спросила мать.

– Нет, спасибо. Было вкусно.

Сама она едва притронулась к тарелке.

– Не против, пока ждем папу, посмотрим вместе телевизор? – предложил Марко.

– Хорошо.

3. Кошмар

Снег не прекращался. Казалось, с неба льет серебряный дождь. Марко вышел на улицу посмотреть. И ему было не холодно. Он стоял очарованный, наблюдая, как белый покров выравнивает и сглаживает линии, очертания, углы, скрывая все под чистым покрывалом.

Он был в черных карго, такого же цвета ботинках и футболке с эмблемой альбома «Disintegration» группы The Cure. Лицо фронтмена Роберта Смита выделялось, словно голубая вода пруда, на черной футболке. Руки Марко контрастировали с ней – точно так, как перья огромного черного ворона, опустившегося на дощатый забор как раз напротив, на фоне снежного покрова.