Сердце и душа - страница 6



Он хорошо выглядел. Чересчур хорошо. Намного моложе своих сорока восьми. Лимонно-желтая рубашка апаш под темным пиджаком. Немнущаяся ткань, машинально отметила Клара. Его фифа не будет наглаживать воротники и манжеты. Бывший муж держал в руках бутылку вина.

– Я подумал, так будет приличнее, – пояснил он.

– В каком смысле?.. – недобро прищурилась Клара.

– Приличнее, чем сидеть и злобно пялиться друг на друга. Боже, как ты прекрасно выглядишь, какой чудный цвет. Это вересковый? Или сиреневый?

– Понятия не имею.

– Брось, ты всегда отлично разбиралась в цветах. Может, фиалковый или лиловый? Или…

– Может быть. Ты так и будешь стоять на пороге, Алан?

– Девочки ушли?

– Да, или ты уже забыл, что пообещал оплатить им «Квентин»?

– Я пообещал угостить их ужином. Не сообразил, что они выберут самый гламурный кабак. Ладно, что с них взять, вся нынешняя молодежь такова.

– Хм, по части молодежи, Алан, ты у нас большой спец. Проходи, садись, раз пришел.

– Спасибо. Я достану штопор?

– Это мой дом. Я достану мой штопор и принесу мои бокалы, когда захочу.

– Клара, Клара, полегче! Я пришел с трубкой мира, в смысле, с бутылкой мира, – с чего ты вдруг завелась?

– Сама удивляюсь. В самом деле. Может, с того, что ты годами обманывал меня, весь изоврался, давал обещания и не выполнял их, а потом бросил меня и судился со мной, задействовав всех юристов в округе?

– Ты получила дом. – Алан вскинул на нее непонимающий взгляд.

– Да, я получила дом, за который заплатила. И больше ничего.

– Мы уже обсуждали это, Клара. Люди меняются.

– Я – нет.

– Ты изменилась, Клара, мы все изменились. Ты просто не хочешь признать это.

Она вдруг почувствовала ужасную усталость:

– Чего ты хочешь, Алан? Чего ты на самом деле хочешь?

– Развода.

– Что-о-о?

– Развода.

– Но, господи помилуй, мы разошлись четыре года назад.

– Мы разъехались, а не разошлись.

– Но ты говорил, что не хочешь снова жениться, что вам с Синтой не нужен официоз.

– Не нужен. Но, видишь ли, она умудрилась забеременеть и… ну, понимаешь…

– Не понимаю.

– Понимаешь, Клара, все ты прекрасно понимаешь. Все кончено. Все давно кончено. Пора подвести черту.

– Убирайся.

– Не понял…

– Убирайся, Алан, и забери свою бутылку мира. Открой ее дома. Ты выбрал абсолютно неподходящий вечер.

– Но это произойдет, так или иначе. Почему нельзя расстаться по-человечески?

– Да, Алан, я тоже не понимаю. – Клара встала из-за стола, резко придвинув неоткрытую бутылку к Алану.

Ей не хватало чувства завершенности. Ужасно неприятно оставлять вопрос вот так, зависшим в воздухе, но Клара не собиралась подыгрывать Алану, жить по его расписанию. Неужели она до сих пор на что-то надеется? Даже если так, это именно то, чего она хочет сейчас.

Клара молчала, пауза затянулась. Алан понял, что аудиенция окончена. Негромко хлопнула входная дверь.


– Синта, милая…

– Алан, ты?

– А сколько еще мужчин называют тебя Синтой и обращаются «милая»? – хмыкнул он.

– Что она сказала?

– Ничего.

– Должна же она была сказать хоть что-то.

– Но не сказала.

– Ты к ней не ездил.

– Ездил! – обиженно вскинулся он.

– Но она не могла ничего не сказать.

– Она сказала: «Убирайся».

– И ты убрался?

– Любимая, ведь это не имеет никакого значения.

– Для меня имеет, – возразила Синта.


Клара всегда верила, что есть верный способ выкинуть все тревожные мысли из головы. Много лет назад, в пору студенчества, у них преподавал общую терапию чудесный профессор, которому удалось буквально заразить их своим предметом. Доктор Моррисси, по совместительству отец ее подруги Дервлы.