Сердце свободно - страница 2



Он опустил взгляд, увидел шапку документа - полное имя его дочери «Шадрина Ника Владиславовна». И лицо его изменилось.

На нём не проступили нотки испуга - нет, но с него словно упала маска. Взамен неё осталось лишь что-то усталое, измученное, в котором, меж тем, проявлялись нотки облегчения. Как будто он годами тащил на спине мешок с камнями и наконец получил разрешение его сбросить.

- Ты прочитала, - произнёс он тихо.

И это было утверждение, а не вопрос.

- Прочитала?! - Мой голос сорвался на крик. - Я прочитала, Влад! Я прочитала, что у тебя есть дочь! Что ты всё это время… все эти годы… ты скрывал от меня вторую семью! И когда Аня погибла, ты не горевал со мной - ты спасал своего ребёнка от чужой бабы!

Он молчал, лишь только смотрел на меня тяжёлым, тёмным взглядом, в котором я не могла прочесть ни раскаяния, ни стыда. Только странную, пугающую решимость.

- Скажи мне, - потребовала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. - Скажи это вслух! Я хочу услышать от тебя всё!

Влад медленно наклонился, поднял один из листов. Посмотрел на него так, словно видел впервые, хотя сам же и подписывал. Потом перевёл взгляд на меня.

- Значит, сердце нашей дочери теперь бьётся… в груди её сестры? - выговорила я те самые слова, что жгли язык с момента прочтения письма. - Это правда?

Он выдохнул - длинно, прерывисто, будто выпускал из лёгких воздух, скопившийся за долгие годы лжи.

- Да. Это правда. Сердце Ани бьётся в груди Ники. Моей дочери от Кати.

Мир вновь качнулся. Я склонилась, ухватилась за край пуфика - того самого, «трона для феи», - чтобы не упасть. В ушах зашумело, но я заставила себя говорить дальше.

- Ты знал, - повторила я уже почти шёпотом. - Ты знал, кому его пересаживают. И не только знал, но и организовал это. Использовал смерть нашей девочки, чтобы спасти свою… свою другую дочь.

- У меня не было выбора, - глухо ответил Влад. - Ника умирала. Она ждала донорское сердце очень давно. А когда Аня… когда случилась авария… я понял, что это единственный шанс. Единственный!

- Единственный шанс для кого?! - Я почти завизжала, не узнавая в этом жутком звуке ту женщину, которой была. - Для тебя? Для твоей любовницы? Для ребёнка, о котором я даже не знала?!

Он провёл ладонью по лицу, и я, кажется, только сейчас заметила, как сильно он постарел за последние два года. Глубокие морщины у рта, седина на висках, которую я раньше списывала на общее горе. А теперь понимала: он не только горевал, он разрывался между двумя семьями.

- Я переспал с Катей один раз, - сказал он, и голос его звучал глухо, словно сквозь толщу воды. - Один раз, Юль. На встрече выпускников моей школы. Ты осталась дома с Аней, она тогда была совсем малышка. Я поехал один, выпил лишнего. Увидел Катю - первую любовь, юность, всё такое. И сорвался. Это было двадцать лет назад.

Я смотрела на него, не мигая. Двадцать лет назад. Ане было четыре. Я сидела дома с нашим ребёнком, пока мой муж на встрече одноклассников заделывал второй экземпляр. Прекрасно!

- Она забеременела, - продолжал Влад, не поднимая глаз. - Я узнал об этом только когда Нике исполнилось три года. Катя не хотела меня беспокоить, растила её одна, но потом врачи поставили диагноз - порок сердца. И она пришла ко мне. Потому что нужны были деньги, врачи, клиники. И я не мог отказаться. Это был мой ребёнок, моя кровь. Я не мог просто взять и отвернуться.