Сердце свободно - страница 3



- Твоя кровь, - эхом повторила я. - А наша дочь? Аня? Она была твоей кровью тоже. Но ты отдал её сердце, как вещь. Как трофей. Передал по наследству своей тайной семье!

- Я спас жизнь, - с нажимом произнёс он. - Я спас жизнь Нике. Разве это плохо? Разве Аня не хотела бы…

- Не смей! - закричала я, зажимая уши ладонями. - Не смей говорить за неё! Ты не имеешь права! Ты предал её память, ты предал меня, ты всё это время врал! Я не знаю, захотела ли бы Аня жертвовать своё сердце, если бы знала, кому именно оно будет предназначено!

Влад сделал шаг ко мне, но я выставила ладонь перед собой, останавливая его.

- Не подходи! - проговорила хрипло, и этот звук показался схожим на рык.

Шадрин замер. Постоял так несколько секунд, потом опустил плечи - как-то разом, словно из него выпустили весь воздух.

- Я знаю, что ты чувствуешь, - начал он, но я его оборвала:

- Ты не знаешь! Понятия не имеешь, что я чувствую. Ты даже не представляешь, каково это - узнать, что твой муж годами жил двойной жизнью. Что он использовал смерть вашего общего ребёнка, чтобы спасти того, кого нажил на стороне. Что он ни разу не посоветовался, ни разу не сказал правды.

Влад молчал. Потом поднял на меня взгляд, и в нём я увидела что-то новое - не вину, а скорее, решимость человека, который уже сделал свой выбор и теперь лишь ждал, когда привычный мир рухнет окончательно.

- Я нахожусь на перепутье, Юлиана, - сказал он тихо. - Не знаю, как жить дальше. Ты… ты вся в своём горе, в своей работе, в этом доме-музее. Ты не хочешь двигаться вперёд, не хочешь пробовать снова. Ты застыла, и я застыл вместе с тобой. А там… там есть Катя. И Ника. Они живы и ждут меня.

У меня перехватило дыхание. Он говорил это всерьёз. Владислав действительно взвешивал - остаться со мной, женой, которая «застыла в горе», или уйти к той, другой, с живым ребёнком, в чьей груди билось сердце нашей погибшей дочери.

- Так вот в чём дело, - медленно проговорила я, и голос мой засочился ядом. - Ты выбираешь между мной и Катей. Между мёртвым прошлым и живым будущим.

- Я не это имел в виду… - проговорил Шадрин, но я вновь его прервала:

- Нет, именно это! - Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри опять закипает истерический смех. - Ты стоишь на перепутье, Влад, и думаешь, куда податься. А я, получается, просто препятствие. Я и моё «нежелание рожать заново». Удобно, правда? Не надо возиться со сломленной женой, когда есть готовая семья. Да ещё и с бонусом - сердцем нашей дочери в груди твоего второго ребёнка.

Он дёрнулся, как будто я нанесла ему физический удар. Зашипел предупредительно:

- Не смей так говорить о Нике!

- А как о ней говорить? - Я шагнула к нему, сокращая расстояние, и заглянула в глаза. - Как мне её называть, Влад? Дочка? Падчерица? Реципиент? Или, может, сразу - два в одном? Две дочки в одной? Ты же этого хотел, да? Чтобы Аня продолжала жить? Ну так радуйся - теперь у тебя есть Ника с сердцем Ани! Два по цене одного. Очень выгодная сделка.

Влад отшатнулся, его лицо стало едва ли не синим. Бескровные губы сжались так, что их стало почти не видно.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но я уже не слушала. Потому что в этот самый момент до меня дошло, - наверное, только сейчас по-настоящему, во всей своей пугающей простоте, - что именно он натворил.

Шадрин не просто спас свою дочь - он связал нас всех в чудовищный узел, из которого не выбраться. Сердце Ани, моей девочки, той, ради кого я готова была спуститься хоть в сами преисподнюю, теперь билось в груди чужого мне человека. Но при этом данный человек был сестрой Ани - тайной дочерью моего мужа.