Читать онлайн Лара Василенко - Сеул в моем сердце

© Лара Василенко, 2026

ISBN 978-5-0071-4350-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Самолет начал набирать высоту и я начала перебирать череду ужасных мыслей в своей голове, и последующая мысль отнюдь не отличалась от предыдущей, каким-либо благополучным исходом. Что если, во время полета откажут двигатели, и мы разобьемся, так и не долетев до Сеула? Что если в воздухе мы врежемся в какой-нибудь высокогорный пик? И будут потом, на этом высокогорном пике отдирать наши останки по кусочкам, броня нас и задаваясь вопросом, зачем же нам понадобилось лететь в Сеул. И еще куча таких же не хороших мыслей, всплывавших поочередно, в моей голове, шатая мое хрупкое подсознание, то вправо, то влево. И все, все эти ужасные мысли возникали, лишь только из-за того что я до чертиков боюсь летать и боюсь высоты. Хотя, много чего я еще боюсь, и перечислять того чего я боюсь, думаю не стоит, ибо на это уйдет не одна страница, и не мало времени, но в свое оправдание скажу, боролась с этими чувствами страха я очень долго. И чтобы я не делала, и чем бы себя, не тешила, увидь я самолет, вертолет или еще что летит или взмывает ввысь, то почему-то тут же охватывала меня паника, и тут же я начинала сочувствовать всем летящим, хотя вряд ли, кто-то из них думаю я, посочувствует мне. А если я видела мойщиков окон или вообще, тех кто по надобности или по ненадобности тоже карабкается вверх, то мое сердце и вовсе уходило в пятки, что оттуда не очень-то скоро и возвращалось! А про бейсджамперов, я и говорить не хочу! Надо же иметь столько сил, чтобы не думать о риске красочно в печататься об асфальт, и столько наглости, чтобы плевать на мнение окружающих!

Анна, моя коллега и по совместительству лучшая подруга, тоже летевшая в Корею, знала про мои страхи, и проявляла заботу, настолько гиперактивно, что каждые пять минут вонзала локоть мне в ребра. А учитывая ее весьма солидную комплектацию, то каждый удар ощущался как отбойный молоток.

— Да, не сердись ты! Я из лучших побуждений! — радостно оправдывалась Анна.

И каждый раз я ей верила! Ведь если в человеке есть маффины, кексы, капкейки, круссаны, пироги и прочие-прочие сладости всех видов и размеров, то просто на просто, там нет место многому чему, в том числе плохому и злому. Потому что плохое и злое, элементарно — не вкусно! Да и оптимизм Анны, который раза так десять больше самой Анны, просто вытеснил бы, все некрасивое, невкусное и не вызывающее аппетит, сразу.

Довольно таки рано осиротев, Анна воспитывалась бабушкой. Конечно же, она, бабушка став для Анны и мамой и папой, она ни на секунду не забывала, что все же является бабушкой. И в итоге на внучку обрушилась лавина безусловной любви, в виде нескончаемых килокалорий, что к тридцати двум годам, Анна набрала такой внушительны вес, что порой и не вмешалась в многие проемы. И так как ее излюбленным делом был шоппинг, то не все магазины одежды радовались ей. Любая другая бы тут же впала бы в депрессию, но нет не Анна. Моя большая подруга — во всех смыслах этого слова — искренне радовалась возможности устроить шоу. Не знаю, были ли продавщицы этих магазинов знакомы с законом о прав потребителей, но законы кое-чего другого, они сразу запоминали наизусть, как и саму Анну в том числе.

— Все спят! — склоняясь ко мне, тихо шепчет Анна, — пора за работу!

— За какую работу? — удивленно спрашиваю я. — Разве в самолете, нужно работать? — От негодования у меня сводит скулы, — от десяти часового полета, прошло часов от силы две или три. И вместо того чтобы спать, как остальные нормальные… — еще от негодования я перевожу дыхание, — пассажиры, мы должны вкалывать?

— Ну, да! Пассажиры спят, но Джим-то, не спит! — уставилась на меня Анна, тараща свои огромные глаза.

О, боже, Джим! Проклятый Джим! Наш напыщенный, эгоцентричный, самовлюбленный босс Джим, не спит.

— От него сообщение пришло?

— Да! Этот кусок… милосердия, прислал сообщение, — кивнула Анна, а потом иронично добавила, — и в тексте нет, нежных пожеланий крепкого сна.

— За то там есть наверняка страстное пожелание, поэксплуатировать нас!

— М-да… приблизительно что-то в этом роде! — сморщилась Анна с таким видом, будто съела лимон целиком. Стало ясно, работать нам придется.

— Ох, дай бог, чтобы я его при встрече чисто «приблизительно» не придушила! — рявкнула я, на весь салон.

Рявкнула так, что несколько пассажиров тут же испуганно обернулись в мою сторону, и на что я тут же натянула дурацкую лыбу. Ведь не заслужили, бедолаги эконом класса услышать много нелицеприятных вещей от которых уши просто вянуть, про пассажира который летит бизнес классом, и может быть потягивает дорогое шампанское, которое они и в жизни не купят.

— Нина, я тоже мечтаю об этом каждую секунду! Мечтаю нежно взять его за горло и сжимать до тех пор, пока он не забудет все буквы подряд. — Анна бойко сжала кулаки, что аж пальцы хрустнули, — но увы, это наша работа, Джим наш босс, и он платит нам.

— Анна, ты святая! — невнятно буркнула я, поняв, что в бизнес классе придется отдуваться мне. Ведь при всей моей безграничной любви к Анне, ее выдающиеся во всех смыслах достоинства не вписались бы ни в эстетику бизнес класса, как и в проем бизнес класса, ибо он был загадочно узок. «Неужели все богачи питаются исключительно воздухом, сиянием бриллиантов, и запахом денег? Хотя, много что блестит, да и деньги говорят, не пахнут, но богачи на то и богачи, чтобы позволить себе много что!» подумала я и направилась, встав с места в салон бизнес класса.

Помню, один раз, когда мы летели в Торонто, и как обычно Джим летел бизнес классом, он подозвал меня, ибо Анна немного захворала, чтобы дать несколько ценных поручений. И вот, в тот момент, когда я усердно записывала каждое его поручение и каждое его слово, нам, то есть Джиму, немолодая бортпроводница подносит поднос. И несмотря на то что, все мое внимание было сосредоточено на поручениях Джима, я поняла, я бы тоже, не отказалось бы от такого вот подноса, на котором аккуратно в стопочку были сложены печенки и конфетки, и пирамидкой были нарезанные бананы и апельсины. И ладно бортпроводница у нее нет инструкций, кормить нас бедных, но Джим, этот скряга Джим, и бровью не повел, не то чтоб, вообще угостил! Нет, я люблю Анну, и не позволю ранить ей сердце!

— Нина телефон возьми! — едва успела я встать, как Анна одергивает меня.

— На кой черт мне телефон? — брыкаюсь я, и вправду, зачем мне телефон, тетрадку же я как обычно взяла.

— Он всегда, что-то та подсчитывает, и не дай бог, что счет будет не точен.

— Какой счет, какие точности, мы в самолете летим в прекрасную страну, и вообще кроме кресел и пассажиров, что можно посчитать?

— Не спорь, со мной! Я его знаю, лучше тебя и много лет! — строго насупилась Анна, что рядом с нами летевшей пассажирки, маленькой, но очень миленькой кореянки, аж суставы вздрогнули (хотя причины могут быть и иные), и я поняла, Анна не шутит, Джим псих. На всю голову!

— Ладно! — соглашаюсь я и беру телефон.

Практически весь салон мирно спал, и лишь пара-тройка пассажиров уткнувшись носами в свои смартфоны, бодрствовали и ничего не замечали. Пронесись по проходу слон, пританцовывая джамбо, они бы этого не заметили, как и самого слона в том числе. Но мне надо было все равно пройти в бизнес класс, на цыпочках, затаив дыхание, и не задев никого! Пробираясь с самого конца самолета, я все же осознаю, Джим и в экономе сильно сэкономил. Потому что оглянувшись назад, я понимаю, что наши места в хвосте, точнее не в хвосте, а в…

— В задницу тебя, Джим! — цежу я сквозь зубы, и наконец, добираюсь до заветной шторки темно-серого цвета. И не успеваю я войти, как тут передо мной вырастает бортпроводница, вполне себе высокая, милая и явно не собиравшаяся меня впускать в бизнес класс.

— Куда вы? — не громко спрашивает она.

— Туда! — пальцем указываю на салон бизнес класса.

— Зачем? — недоверчиво щурит глаза бортпроводница.

— Мне надо к боссу! У него несколько поручений, и если я их не получу… — отвечаю я, как-то невнятно, и понимаю, что это, по каким-то причинам кажется, точно не дозволительно.

— Пассажирам эконом класса, запрещено заходит в бизнес класс!

— Что… то есть… почему? — спрашиваю я, хотя, хотя почему-то никак не удивляюсь, тому, что услышала.

— Наша кампания, этого не допускает лишь по одной причине! — мило улыбается она, и вся ее строгость и недоверчивость, по волшебному мановению, куда-то исчезает, — дабы понимать, что переплачивать за билет и яйца выеденного не стоит.

— Как я понимаю, это скрытый лозунг вашей кампании?

— Именно! Официальный звучит по-другому!

Ну разумеется, я вспомнила, на глянцевых буклетах с размером фюзеляж, официальный лозунг, звучал вовсе иначе. Там были тонны каких-то обещаний и хорошего настроения, но увы, с нашим Джимом, никакого хорошего настроения нам и в помине не видать как и спокойного полета, и хорошо что Анна, заставила меня взять мой телефон. Ведь эта милая бортпроводница, при всей ее очаровательности во второй раз, точно бы не впустила в салон бизнес класса.

К моему удивлению, она, бортпроводница не заставила себя долго ждать. Видимо вошла в мое положение.

— Все в порядке! Проходите! — сказала она на секунды высунувшись из плотных штор.

— Спасибо, спасибо! — восторженно зашипела я.

— Бегите уже, — поторопила она. — А то если нас поймают, мне тоже придется объясняться со своим руководством, хотя в отличие от вашего босса, наш босс, сущий ангел, кажется…

— О-о-х! — глубоко выдыхаю я и иду.

Оказавшись в бизнес классе, меня мгновенно настигает культурный шок. А потом, волной обрушивается запах дорого парфюма, вперемешку с запахом алкоголя, дорогого такого, выдержанного. Пространство здесь столько, что меж рядов можно и вальсировать и маршировать одновременно. И в отличии от нашего салона, где все забиты в притык словно мокрые салфетки, здесь пассажиров потчуют исключительно по-королевски! Вот это да! Вот бы мне так летать!

И еще одна деталь, которую я заметила, в экономе мы сидели при заливающем свете, а здесь царил полумрак, даже шторка разделяющая салоны, была наглухо задернута. Видимо, богачи в темноте отлично шарят, нежели чем мы, люди незажиточные. В общем как мне кажется, найти Джима будет нелегко. Мало того, что тут темно как в пещере, так еще и высоченные изголовья кресел, что просто усложняет задачу, так как Джим далеко не великан, он просто болван, удачно затерявшийся среди роскоши и богатства.

Заключив весь воздух в себе и набравшись храбрости, я начиная идти мимо рядов, коих на мое счастье оказалось не много, легонько озирая всех пассажиров, дабы зацепиться взглядом о лысую макушку Джима, которую он усердно прячет под копной, своих жиденьких волос. Шаг два, три, четыре и вот он, вальяжно расположился в мягком кресле, с широким подлокотником, на котором уместится, кажется много что и больше, и не то, что наши подлокотники, эконом класса, куда и муха не приземлится, абы там, не на что приземлятся.

С завистью, признаюсь смотрю я на этих богачей, который спят в удобных креслах, и над ушами которых не ревет чей-либо вечно орущий ребенок и никто локтем не впивается друг о друга. Блаженный, блаженный у них сон, и почему же в это блаженство не провалился, Джим?