Читать онлайн Сергей Патрушев - Северная кровь

Сознание возвращалось не вспышкой, а медленным, вязким оттаиванием, словно кусок льда, забытый на краю горячей сковороды. Первым пришел холод. Он не был пронизывающим сквозняком панельной многоэтажки, к которому привыкла Дарья. Это была тяжелая, монументальная стужа, пахнущая озоном, смолой и старым, вековым камнем.

Вторым пришло ощущение тела.

Дарья попыталась пошевелить пальцами ног под одеялом и замерла. Мышцы отозвались не привычной офисной усталостью, а странной, звенящей легкостью, граничащей с головокружением. Она села на кровати, и тяжелый шелк ночной сорочки скользнул по коже.

Комната вокруг нее не имела ничего общего с ее съемной однушкой в Бибирево.

Потолок терялся в полумраке, поддерживаемый массивными балками из темного дерева, с которых свисали на толстых цепях кованые люстры. Сейчас они не горели, комнату заливал мертвенно-серый свет полярного утра, пробивающийся сквозь узкие, похожие на бойницы окна. Стены были обшиты панелями из кости и мореного дуба, инкрустированными сложным геометрическим узором. Огромный камин из черного гранита, в котором дотлевали угли, дышал сухим жаром, но он не мог победить царящий в спальне ледяной дух.

Повсюду были меха. Белые шкуры неизвестных Дарье зверей с длинным, мягким ворсом устилали пол, лежали на резных сундуках, свисали тяжелыми пологами с четырех столбов кровати. На кресле у камина небрежно брошена соболья накидка, от которой исходил густой, животный запах.

Дарья спустила ноги на пол. Ступни коснулись ледяного меха. Она была босиком.

Она поднесла руки к лицу. Это были не ее руки. Узкие, с длинными пальцами, идеальной формы ногти без следа лака, кожа бледная, почти прозрачная, с просвечивающими синими нитями вен. На безымянном пальце правой руки тускло поблескивал тяжелый платиновый перстень с крупным, мутным сапфиром.

Паника ударила под дых, выбив остатки сна. Дарья вскочила, путаясь в подоле сорочки, и бросилась к высокому, в человеческий рост, зеркалу в бронзовой раме, покрытой инеем по углам.

Из зазеркалья на нее смотрела чужая девушка.

Высокая, статная, с горделивой осанкой, которой у Дарьи отродясь не было из-за привычки сутулиться над клавиатурой. Длинные волосы цвета расплавленного золота тяжелой волной падали на грудь и спину, спутанные после сна. Лицо было правильным, аристократичным: высокие скулы, прямой нос, четко очерченный подбородок. Но глаза… Глаза были огромными, цвета тающего весеннего льда, и в них плескался первобытный, животный ужас.

— Каролина, — прошептала Дарья, и голос, сорвавшийся с губ, был ниже и бархатистее ее собственного. — Принцесса Каролина. Наследница Северного Королевства.

Это было невозможно. Это был бред, последствие переутомления. Вчера она сдала квартальный отчет, дописывала его до трех ночи, пила дешевый растворимый кофе и плакала в офисе, потому что начальник отдела, Илья Борисович, снова срезал премию. Потом была давка в метро, ледяной дождь, пустой холодильник. Она помнила, как упала на кровать, даже не раздеваясь, и провалилась в черную яму.

Она ущипнула себя за запястье. Больно.

Она со всей силы ударила кулаком по резному столбику кровати. Боль взорвалась в костяшках, на коже выступила ссадина, а на полированном дереве осталась белая отметина.

Реальность.

Дарья сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. Психолог из корпоративного чата назвал бы это «синдромом выгорания» или «острым диссоциативным расстройством». Дарья, выросшая на фэнтези, знала этому другое название — попаданство. Но одно дело читать о нем, уютно завернувшись в плед с кружкой чая, и совсем другое — стоять босиком на ледяном меху в чужой спальне, чувствуя, как чужое сердце колотится о ребра.

Нужно было одеться. Нужно было понять, что знает тело принцессы.

Она подошла к резному гардеробу. Дверцы распахнулись с тяжелым вздохом. Внутри, на бархатных плечиках, висели платья из плотного сукна, отделанные мехом горностая, корсеты из китового уса, шелковые нижние рубашки. Одежда была тяжелой, неудобной, рассчитанной на вечную зиму.

Дарья выбрала самое простое платье — из темно-синего бархата, без лишних рюшей, но с искусной вышивкой серебряной нитью по подолу, изображающей вьюгу. Она знала, как надевать современную одежду. Эта конструкция из шнурков, нижних юбок и жесткого корсета казалась орудием пытки.

Она возилась с завязками, шипя от боли, когда костяной крючок корсета впивался в бок, когда тяжелая дубовая дверь спальни с грохотом распахнулась.

В комнату ворвался холод.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в походном кожаном дублете поверх кольчужной рубахи. Его лицо, обветренное и покрытое сеткой ранних морщин, было суровым, как скалы фьорда, но глаза — такие же ледяные, как у Дарьи в отражении — смотрели с неприкрытой, почти болезненной нежностью.

Король Нейлис.

Дарья знала это, не читая мыслей. Знание всплыло из глубин чужого подсознания, как пузырек воздуха из-подо льда. Ее отец. Король Севера. Человек, который десять лет назад утопил в крови мятеж южных баронов и лично снес голову их предводителю на главной площади столицы.

— Каролина, — его голос был густым, как старый мед, с рокочущим северным акцентом. Он шагнул в комнату, и стража, маячившая в коридоре, осталась за порогом. Дверь закрылась, отрезая их от мира. — Ты еще не одета?

Он окинул ее быстрым, цепким взглядом, задержавшись на растрепанных волосах и незашнурованном корсете. Уголки его суровых губ дрогнули в подобии улыбки. — Опять всю ночь читала эти пыльные свитки в библиотеке? Я же говорил, от них сохнут глаза и портится цвет лица. Ты должна сиять, а не походить на бледную моль.

Дарья стояла, парализованная. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Сказать правду? «Простите, Ваше Величество, я вообще-то Дарья из Москвы, ваш бухгалтер в прошлой жизни, и понятия не имею, как зашнуровывать этот пыточный инструмент»? Ее, скорее всего, примут за одержимую демонами и сожгут на костре. Или утопят в проруби, что в условиях Северного Королевства гораздо логичнее.

— Я… я плохо спала, отец, — голос прозвучал ровно. Дарья сама удивилась, как легко далась ей эта ложь. Тело принцессы помнило, как лгать королям. — Голова немного кружится.

Нейлис подошел вплотную. Он был выше ее на полголовы. От него пахло морозом, железом и можжевельником. Он взял ее лицо в свои огромные, покрытые шрамами ладони. Его пальцы были грубыми, но прикосновение — бережным.

— Ты бледнее обычного, — нахмурился он, большим пальцем стирая несуществующую пылинку с ее скулы. — Опять отказывалась от ужина? Каролина, ты должна есть. Ты должна быть сильной. Север не прощает слабости. Ни в народе, ни в крови.

— Я съела бульон, — послушно ответила Дарья, стараясь не дышать.

Король удовлетворенно кивнул и отпустил ее лицо, но его взгляд снова стал тяжелым, оценивающим. Он прошелся по комнате, взял с кресла соболью накидку и сам накинул ее на плечи Дарьи. Мех окутал ее теплом.

— Сегодня важный день, — произнес Нейлис, поворачиваясь к окну. За стеклом клубилась серая метель. — Ветер злой. Хороший знак.

— Какой день? — тихо спросила Дарья, плотнее запахивая накидку.

Нейлис резко обернулся. В его ледяных глазах на секунду мелькнуло раздражение, тут же сменившееся терпеливой усталостью отца, в сотый раз объясняющего очевидное капризному ребенку. — Каролина, не испытывай мое терпение. Ты прекрасно знаешь. Сегодня третий день смотрин. Третий претендент.

Слово «смотрины» ударило Дарью обухом по голове. Она знала и об этом. Память принцессы услужливо подбросила детали: Южный Союз, истощенный войной и неурожаями, присылает своих лучших рыцарей и младших сыновей. Нейлис ищет для дочери не любовь. Он ищет политический якорь. Южане должны стать вассалами Севера, чтобы их зерно не дало их мятежным графам поднять голову снова. А Каролина — разменная монета, самый жирный кусок этого договора.

— Ах, да, — Дарья заставила себя выдавить улыбку. Губы принцессы помнили, как изгибаться в придворной усмешке. — Очередной южный щенок.

— Не смей так говорить, — голос Нейлиса стал стальным. — Этот «щенок» — младший сын герцога Валантайна. Его родословная чище нашей с тобой, девочка. Он привез богатые дары. Золото, которое пойдет на новые кузницы. Шерсть, чтобы одеть мою армию. И он молод. Красив, по их, южным, меркам. Это хороший союз.

— Я знаю, отец, — покорно склонила голову Дарья. Внутри нее все кричало от абсурдности ситуации. Бывший начальник Илья Борисович, требовавший переделать презентацию, казался сейчас милым и понятным. — Я просто волнуюсь.

— Волнение — удел торговок на рынке, — отрезал король. — Ты — принцесса. Твое лицо должно быть гладким, как лед на озере в безветренный день. Твои слова — острыми, как иглы сосны. Сегодня он будет держать ответ перед двором. Он будет клясться в верности. И ты, Каролина, должна будешь принять его клятву.

Он подошел к двери и распахнул ее. В коридоре, освещенном факелами, стояли двое гвардейцев в тяжелых латах и меховых плащах.

— Через час завтрак. Я жду тебя в Малой столовой. Не опаздывай. И прикажи служанкам сделать что-нибудь с твоими волосами. Ты похожа на дикарку из-за Стылого Хребта.

Дверь закрылась.

Дарья осталась одна.

Она медленно сползла по резному столбику кровати на пол, прямо на шкуры. Сердце, только что колотившееся от паники, теперь ухало медленно и тяжело, как большой церковный колокол.

Третий претендент. Суд двора.

Она посмотрела на свои руки. На тяжелый сапфир.

Дарья работала младшим финансовым аналитиком. Она умела сводить дебет с кредитом, находить ошибки в налоговых декларациях и виртуозно делать вид, что работает, когда на самом деле смотрела сериалы. Она знала, как составить график выплат по ипотеке, но понятия не имела, как принять вассальную клятву.

Паника снова подступила к горлу липким комом. Хотелось забиться под меховые одеяла, закрыть глаза и проснуться в своей кровати под звук дешевого китайского будильника.

Но под ней были шкуры белого зверя. За окном выл северный ветер. А в животе уже урчало от голода — тело принцессы требовало своей утренней порции горячего мяса и ягод.

Дарья с силой ударила кулаком по полу. Дерево отозвалось глухим стуком. Боль в костяшках отрезвила.

Она — Дарья. Она разумный, взрослый человек. Она попала в тело восемнадцатилетней девчонки, которую всю жизнь готовили к тому, чтобы стать красивой куклой в политическом театре. Но мозг-то остался при ней.

Принцесса Каролина, судя по обрывкам памяти, была… удобной. Тихой, бледной, любящей книги больше, чем балы. Идеальная жертва для династического брака. Никто не ждет от нее демаршей. Никто не ждет, что она начнет цитировать налоговое право или требовать аудита королевской казны.

Это ее единственное оружие. Эффект неожиданности.

Дарья поднялась. Подошла к зеркалу. Посмотрела в ледяные глаза.

— Хорошо, — сказала она своему отражению. — Будем играть по их правилам. Но со своими картами.

Она дернула за витой шелковый шнур, свисавший у двери. Где-то в глубине покоев тонко тренькнул колокольчик.

Через минуту в спальню, шурша юбками, вбежали две девушки в простых шерстяных платьях. Одна несла медный таз с водой, другая — стопку льняных полотенец.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — хором пропели они, делая книксен.