Читать онлайн Мика Семнадцатый - Шепот Тритона

Глава 1. «Мёртвый вес»

Вибрация была не просто звуком. Она была тактильным ощущением, прошивающим позвоночник насквозь — от копчика до затылка. «Мул» — старая грузовая фура класса D-7, собранная из запчастей трёх разных поколений и молитв двух механиков, — умирал медленно, но верно.

Джейс Кортес лежал на спине в тесной кабине пилота, зажатый между спинкой кресла и потолком, где конденсат стекал мелкими каплями ему на лоб. В носу стоял запах перегретого масла, озона и собственного пота, въевшегося в синтетическую ткань комбинезона. Этот запах был его парфюмом последние три года.

— Бобби, дай диагностику по форсунке номер четыре, — проскрипел он в микрофон гарнитуры. Голос сорвался от сухости.

Искусственный интеллект корабля ответил с характерной для старых моделей задержкой, будто обдумывая оскорбление:

— Форсунка четыре работает на 62% мощности. Расход топлива превышает норму на 14%. Рекомендация: немедленная замена уплотнительных колец или переход на ручное управление впрыском. Но вы же не умеете летать вручную, шеф?

— Заткнись, Бобби. Я сейчас займусь этим.

Джейс вылез из кресла, держась за поручни, чтобы не упасть при очередном рывке двигателя. Гравитация на «Муле» создавалась центрифугой, которая крутилась со скоростью, едва достаточной для того, чтобы кровь не застаивалась в ногах. Три десятых земной тяжести. Достаточно, чтобы наливать пиво в стакан — хотя оно всегда пенится слишком сильно, — и недостаточно, чтобы чувствовать себя человеком.

Он добрался до технического люка в полу кабины. Отвинтил крышку четырьмя быстрыми движениями гаечного ключа. Из щели ударил горячий пар, обжигая пальцы. Джейс чертыхнулся, но продолжил. Его руки двигались автоматически, помня каждый болт, каждую проводку этой старой развалины лучше, чем собственные воспоминания о детстве.

Внутри корпуса гудело. Это был звук умирающего сердца машины.

Пока он менял кольцо, заменяя изношенную резину куском силикона, найденным в аптечке — временное решение, которое проживёт ровно столько, сколько нужно, чтобы долететь до «Селены-4», — радио ожило.

Статика шипела, как змея в песках Марса. Голос диктора прорезал эфир с чрезмерной бодростью:

«Устали от серости будней? Чувствуете тяжесть жизни на своих плечах? Забудьте о ней! „Гелий-Кола“ — вкус свободы в каждой банке!»

На панели связи мигнул голографический баннер. Синий газ, пузырьки, улыбка модели с идеальными зубами. Джейс посмотрел на свои руки — в мазуте, с обожжёнными пальцами, — потом на баннер. Модель улыбалась.

— Ага, — сказал он. — Вкус свободы. Я как раз чувствую его. Особенно в левом колене.

Он затянул болт. Форсунка заработала ровнее. Вибрация слегка уменьшилась.

— Спасибо, Бобби. Ты молодец. Не мешай мне мечтать.

— Я не мешаю мечтам, шеф. Я фиксирую реальность. А реальность такова: топливо осталось на три дня полёта. До «Селены-4» — четыре. Вы будете пить свою собственную мочу через сутки, если не найдёте способ экономии.

— Оптимист, — пробормотал Джейс, возвращаясь в кресло.

Он пристегнулся и посмотрел в иллюминатор. И тут дыхание перехватило.

Они выходили из тени Юпитера.

Газовый гигант занимал половину поля зрения. Огромный, величественный, равнодушный. Полосы облаков вихрились вокруг него, образуя штормы размером с Землю. Большое Красное Пятно смотрело на них древним, кровожадным глазом. Солнце, отражённое от верхних слоёв атмосферы, окрашивало пространство в оттенки золота, меди и глубокого фиолета.

Это было красиво. Страшно красиво. Такая красота могла свести с ума.

Джейс часто ловил себя на мысли, что космос здесь, в глубине системы, похож на океан без берегов. Ты маленький. Ты ничтожный. Ты пыль на ветру. И единственное, что спасает тебя от экзистенциального ужаса, — это рутина. Ремонт форсунок. Оплата счетов. Мысли о Лине.

Радио снова зашипело. На этот раз это был не рекламный ролик. Голос был тихим, хриплым, словно говорящий сидел рядом, дыша в ухо:

«...тишина после войны громче крика... они слышат нас даже сквозь вакуум... шёпот... шёпот Тритона...»

Джейс резко повернул голову к динамикам.

— Бобби, что это? Помехи?

— Источник сигнала неизвестен. Кодировка нестандартная. Похоже на старый военный протокол связи эпохи Колонизации. Вероятность случайного совпадения частот: 0.003%. Рекомендую игнорировать.

— Игнорировать? — Джейс нахмурился.

Он знал эти голоса. Ветераны. Те самые, которые пили дешёвое вино в барах Европы и говорили вещи, от которых хотелось заткнуть уши. «Шёпот Тритона». Фраза, которую он слышал год назад от одного пьяного десантника, прежде чем тот исчез.

На мгновение ему показалось, что в углу кабины мелькнула тень. Высокая, сутулая фигура в потёртом скафандре без опознавательных знаков. Лица не видно. Только блеск глаз, светящихся слабым синим цветом имплантов.

Тень шагнула вперёд.

И коснулась приборной панели.

Джейс не успел даже моргнуть. Рука — если это была рука — прошла сквозь панель, как будто её там не было. Но что-то осталось. Индикатор уровня кислорода — маленький, зелёный, второстепенный — мигнул. Один раз. Два. И сбросился на ноль.

Потом снова загорелся. Зелёный. Норма.

Тени не стало.

Джейс моргнул. Посмотрел на индикатор. Тот горел ровно. Как будто ничего не произошло. Но он знал, что произошло. Он видел. Индикатор мигал. Сбрасывался. Это не галлюцинация. Галлюцинации не трогают приборы.

Он проверил показания давления в кабине. Норма. Проверил систему жизнеобеспечения. Норма. Проверил уровень кислорода. Норма.

Всё было в норме. Кроме одного.

Он только что видел, как что-то сбросило индикатор. И это «что-то» не было плодом его воображения.

— Бобби, — сказал он тихо. — Ты зафиксировал сбой в системе подачи кислорода? Мигание индикатора?

— Отрицательно, шеф. Все системы работают в штатном режиме. Индикатор не мигал. Уровень кислорода стабилен. Возможно, вы устали. Рекомендую сон.

Джейс смотрел на индикатор. Зелёный. Ровный. Нормальный.

— Я не устал, — сказал он. — Я видел.

— Вы видели то, чего не было. Это классический симптом переутомления. Рекомендую сон. Или «Гелий-Колу». Реклама говорит, что она помогает.

Джейс хотел ответить. Хотел сказать, что «Гелий-Кола» — это химическая дрянь, которая помогает только производителям. Хотел сказать, что он не сумасшедший. Но вместо этого он просто закрыл глаза. На секунду. Просто чтобы успокоиться.

Сердце колотилось быстрее. Он проверил показания давления в кабине. Норма. Проверил систему жизнеобеспечения. Норма.

— Галлюцинации от усталости, — сказал он вслух, пытаясь убедить самого себя. — Мне нужно спать.

Он протянул руку к холодильнику под приборной панелью. Там стояли три банки. Последние. Он взял одну, вскрыл кольцо. Шипение газа звучало как смех. Первый глоток был холодным, сладким и химически острым. Вкус свободы. Или вкус дешёвого сахара с добавками.

За окном Юпитер продолжал своё медленное вращение, не замечая маленькой букашки внутри своей орбиты. Где-то там, далеко, на краю Солнечной системы, замёрзший спутник Нептуна скрывал тайну, которую человечество предпочло забыть.

Но сегодня вечером Джейс хотел думать только о другом. О «Селене-4». О баре «Гравитационный колодец». О том, как Лина будет смеяться, когда увидит его уставшим, грязным и живым.

Он сделал ещё один глоток. Радио снова зашипело, но теперь там играла старая земная песня. Гитарный перебор, мягкий бас.

«...And I'm flying home, but home is not a place...»

Джейс закрыл глаза, прислонившись головой к стеклу иллюминатора. Холод стекла приятно холодил виски.

И тут песня изменилась.

Не слова. Не мотив. Громкость. Она стала громче. Медленно, плавно, как будто кто-то повернул ручку на пульте. Джейс открыл глаза. Посмотрел на радио. Индикатор громкости не двигался. Но звук рос. Гитарный перебор стал резче. Бас — глубже. И сквозь музыку, сквозь слова, которые он знал, прорезался другой голос. Тот же хриплый шёпот, что и раньше. Но теперь он не прерывал песню. Он сливался с ней. Становился её частью.

«...And I'm flying home... шёпот... but home is not a place... Тритон...»

Джейс ударил по кнопке выключения. Радио замолчало. Резко. Как будто кто-то выдернул шнур.

Тишина.

Он сидел в кресле, тяжело дыша. Смотрел на радио. Индикатор питания горел. Но звука не было. Только вибрация двигателя. Только гул вентиляции. Только его собственное дыхание.

— Бобби, — сказал он. — Что это было?

— Уточните вопрос, шеф.

— Радио. Громкость. Голос. Ты слышал?

— Я не имею доступа к аудиосистемам развлекательного характера. Рекомендую проверить слуховые импланты. Или выспаться.

Джейс не ответил. Он просто смотрел на радио. Долго. Потом отстегнулся. Встал. Подошёл к панели. Проверил настройки. Частота — стандартная. Громкость — на минимуме. Он не трогал её. Он никогда не трогал её. Она всегда была на минимуме.

Он вернулся в кресло. Сел. Посмотрел на индикатор кислорода. Зелёный. Норма.

И тут он понял. Понял, что что-то не так. Не с радио. Не с индикатором. С ним. С кораблём. С этим рейсом. Что-то происходило. Что-то, чего он не мог объяснить.

Он откинулся в кресле. Закрыл глаза. В голове звучала песня. Не та, что играла. Другая. Без слов. Просто мотив. Просто шёпот.

До встречи оставалось три дня. Три дня одиночества. Три дня надежды.

Он не знал, что эти три дня станут последними спокойными днями в его жизни. Что груз, который он везёт, содержит не только фильтры. Что кто-то уже следит за ним. И что шёпот, который он услышал, был не глюком — а началом чего-то, к чему он не был готов.

Конец первой главы.

Глава 2. «Селена-4: Бюрократический ад»

Стыковка была грубой. Не той мягкой, почти интимной лаской, которую обещают в рекламных роликах корпораций, а резким ударом металла о металл, от которого у Джейса заложило уши и свело челюсти. Гравитация станции обрушилась на него как физическая стена. После месяцев жизни в трёх десятых земного притяжения, где каждый шаг был лёгким, почти воздушным танцем, вес собственного тела стал непосильной ношей. Кровь прилила к ногам, голова закружилась, а суставы хрустнули с такой силой, будто кто-то переломал их по одному.

Джейс стоял в шлюзовом отсеке, тяжело дыша, и чувствовал себя не человеком, а мешком костей и мяса, сброшенным с высоты. Запах здесь был другим. На «Муле» пахло маслом, потом и старой синтетикой. Здесь же воздух был стерильно чистым, прошедшим через десятки фильтров, лишённым всякой индивидуальности. Он пах ничем. Или, точнее, он пах тем, чем должен пахнуть порядок: холодным пластиком, озонаторами и равнодушием тысяч механизмов, работающих без остановки, чтобы поддерживать жизнь тех, кому эта жизнь уже опостылела.

Герметичная дверь позади него закрылась с глухим щелчком, отсекая последний кусочек космоса. Впереди раскинулся терминал прибытия «Селены-4». Это было не просто здание. Это был город внутри города, лабиринт из стекла, хрома и бесконечных потоков людей. Тысячи пассажиров текли по движущимся дорожкам, сливаясь в единый серый поток анонимных лиц. Никто не смотрел друг другу в глаза. Никто не улыбался. Все спешили куда-то, имея цель, маршрут и билет, тогда как Джейс чувствовал себя потерянным ребёнком в толпе взрослых волков.

Он медленно пробирался сквозь людской поток, держась за поручни, чтобы не упасть под натиском спешащих тел. Его взгляд цеплялся за детали, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть какой-то якорь реальности после того странного эпизода с радио и тенью. Но вокруг царила абсолютная нормальность. И именно эта нормальность пугала его больше всего. Если бы мир сошёл с ума, это было бы понятно. Но мир делал вид, что всё в порядке, пока где-то в глубине системы шептали мертвецы.