Читать онлайн Жозеф Марметт - Шевалье Де Морнак

ШЕВАЛЬЕ ДЕ МОРНАК Хроника Новой Франции. 1664 Жозеф Марметт Монреаль Типография «L’Opinion Publique» № 319, улица Сент-Антуан 1873

Посвящается Эльзеару Жерену Литератору, депутату Законодательного собрания.

Вам известна, дорогой друг, двойственная личность, скрывающаяся под именем шевалье де Морнака; и оба человека, послужившие прототипами моего героя, дороги вам, как и мне. Поэтому я не могу поступить лучше, чем посвятить вам эту книгу, которая, повествуя о великих деяниях минувшей эпохи, притязает изобразить в одном лице два самых восхитительно гасконских характера нашего времени. Если мне это хоть сколько-нибудь удалось, будет польщено не только законное самолюбие автора, но и моя дружеская привязанность будет счастлива оттого, что все мы трое ещё живее запечатлеемся в вашей доброй памяти.

ЖОЗЕФ МАРМЕТТ.

ШЕВАЛЬЕ ДЕ МОРНАК

Жозеф Марметт

Около 1664 года Новая Франция только что пережила и всё ещё переживала один из самых мучительных и критических периодов своей истории. Возгордившись и почувствовав себя всесильными благодаря успехам своих войск, которые двенадцатью годами ранее уничтожили великий гуронский народ, ирокезы безраздельно господствовали на территории Канады. В то время как воины пяти ирокезских племён держали в блокаде Монреаль, Труа-Ривьер и Квебек — города, представлявшие собой тогда всего лишь небольшие поселения, плохо защищённые частоколами, — их шайки грабителей убивали земледельцев, живших обособленно в сельской местности.

Французские колонисты не только не помышляли о нападении, но и защищались с большим трудом. Столь сильны были уныние и всеобщий ужас, что переселенцы поговаривали о том, чтобы покинуть эту проклятую страну и вернуться во Францию.

Положение и в самом деле казалось безнадёжным.

Предоставленная самой себе Компанией ста пайщиков, которая помышляла лишь о торговле пушниной, ослабленная разногласиями между губернаторами и церковной властью в Верховном совете Квебека, молодая колония к тому же заселялась настолько медленно, что не могла выставить достаточно защитников для противостояния ирокезам. Чтобы противостоять им, потребовался бы довольно значительный воинский отряд, а в Канаде едва ли насчитывалась сотня солдат, разбросанных по различным постам. Губернаторы и иезуиты уже давно громогласно взывали о помощи. Но их мольбы безрезультатно затихали по ту сторону океана.

На первый взгляд такое безразличие метрополии должно казаться непростительным; но стоит перенестись на другой берег Атлантики и бросить взгляд на бурные события, потрясавшие тогда Французское королевство, как эта апатия становится понятной. Смерть кардинала Ришельё, последовавшая в 1642 году и вскоре сопровождавшаяся смертью Людовика XIII, гражданские беспорядки, которыми ознаменовалось регентство Анны Австрийской, смуты Фронды, битва, бушевавшая у ворот Парижа, смятение, охватившее всё королевство, — весь этот грохот оружия и раздоров, наполнявший Францию, без труда заглушал слабые голоса немногих, кто выступал в защиту Канады. Если частные лица, окружённые гражданской войной, не думали о Новой Франции, то как мог Мазарини, против которого прежде всего и были направлены действия мятежников, заниматься молодой колонией, затерянной за морями? Этому министру и без того стоило слишком больших усилий удержаться между буйством парламента и притязаниями великого Конде вплоть до 1653 года. Затем он оказался всецело поглощён заботами о продолжении войны против испанцев, которыми командовал недовольный Конде. В битве при Дюнах, данной Тюренном испанцам близ Дюнкерка, окончательная победа осталась за французскими и английскими войсками, объединившимися против Испании, у которой тотчас отняли Дюнкерк и передали его англичанам согласно предварительным соглашениям между Кромвелем и Мазарини. Когда война таким образом благополучно завершилась, кардинал, как достойный ученик Ришельё, счёл лучшим средством обеспечить прочность мира женитьбу Людовика XIV на испанской инфанте Марии-Терезии. Переговоры, которые ему пришлось ради этого начать и успешно довести до конца, на несколько месяцев предшествовали союзу французского короля с инфантой. Этот дипломатический брак был заключён в 1660 году. Когда в следующем году Мазарини умер, Людовик XIV тотчас твёрдой рукой взял скипетр, исполненный решимости править самостоятельно, поддерживать внутреннее спокойствие и умножать благосостояние королевства, одновременно заставляя уважать его за пределами страны и расширяя его владения. Мазарини, который слишком заботился о наполнении собственной казны — к моменту смерти он обладал почти двумястами миллионами, — оставил финансы в плачевном состоянии; но благодаря мудрому и энергичному управлению Кольбера государственная казна наполнилась так быстро, что уже в 1663 году Людовик XIV смог выкупить Дюнкерк у англичан и поспешил укрепить его. Тот же Кольбер, столь сведущий во внутреннем управлении, знал также обо всех выгодах, которых можно было ожидать от колоний. Разительным примером служила Испания, которая уже более столетия вела войну против всей Европы благодаря огромным богатствам, извлекаемым из Америки неблагодарной приёмной родиной Колумба. Поэтому Новая Франция сразу привлекла внимание Кольбера, который, видя, как она хиреет в руках Компании ста пайщиков, поспешил поставить колонию под более непосредственный контроль королевской власти. Королевским эдиктом 1664 года Канада была передана Вест-Индской компании. В то же время Людовик XIV назначил маркиза де Траси вице-королём всех французских владений в Америке, господина де Курселя

— губернатором Канады, а господина Талона — интендантом. Выбор был в высшей степени удачным. Требовалось не что иное, как объединение этих трёх талантливых и энергичных людей, чтобы остановить колонию на краю гибели и поднять её искусным и могучим усилием.

Для содействия замыслам этих просвещённых людей в их распоряжение был предоставлен полк Кариньян, состоявший из двадцати четырёх рот. На небольшую флотилию, принявшую войска, погрузили также множество семей земледельцев и ремесленников, везших с собой волов, овец и первых лошадей, которых довелось увидеть в Канаде.1 Солдаты, торговцы и колонисты, вместе взятые, составляли более двух тысяч душ, то есть население почти столь же многочисленное, как уже проживавшее в Новой Франции.

Однако вся эта помощь прибыла в Квебек лишь в 1665 году. Колония была спасена.

Однако я не ставлю своей целью подробно останавливаться на периоде подъёма, которому предстояло сменить столь продолжительный упадок. Хотя мне надлежит обозначить это счастливое возрождение в развязке действия моего произведения, на следующих страницах я прежде всего хотел описать опасности, тревоги, ужасы и драмы, которыми был отмечен каждый день отважных первопроходцев, наших замечательных предков. Я хочу изобразить эту жизнь среди тревог, засад

1 Однако колонисты Новой Франции в знак признательности господину де Монманьи подарили этому губернатору лошадь задолго до того времени. и жестокой борьбы, которой была полна героическая эпоха, предшествовавшая прибытию полка Кариньян; страхи горожан, непрестанные опасности, угрожавшие колонисту, жившему в одиночестве среди сельской местности и нередко находившемуся вне досягаемости всякой помощи; затем, рядом с этим существованием, усеянным ужасами, но всё же делавшимся сносным благодаря некоторым благам цивилизации, нравы, или, вернее, варварские обычаи ирокезских племён; изнурительные принудительные переходы их военнопленных; бедствия и рассеяние гуронского народа; пытки пленников, их страдания в ирокезских селениях; долгие бессонные ночи под закопчёнными вигвамами, изощрённую жестокость победителей по отношению к своим пленникам, индейцам или белым; замечательное мужество последних посреди страданий и неслыханных мучений; наконец, стоическое шествие цивилизации навстречу отчаянно сопротивляющемуся варварству; а чтобы смягчить мрачные краски подобной картины, — беззаботную галльскую весёлость в сопровождении чистой любви, нежнейшего цветка французского рыцарства, чьё благоухание столь же проникновенно и благотворно, как образ Беатриче, который Данте уносит в своей душе, чтобы легче вынести зрелище ужасов ада.

Солнце, сияя во всём блеске, поднималось над поросшим лесом гребнем утёсов Пуэнт-Леви. Его огненные лучи пронзали влажную пелену испарений, спадавшую с плеч исполинской скалы Стадаконы и касавшуюся своими ватными бахромками вод великой реки, ещё дремавшей у подножия города Шамплена. Колеблемый утренним ветерком туман начинал рассеиваться в воздухе, где его клочья исчезали вместе с последними тенями ночи. Это было утро 18 сентября от Рождества Христова 1664 года, обещавшее маленькому городу Квебеку столь лучезарный день. Там, вдали, между оконечностью Пуэнт-Леви и извилистым берегом прекрасного Орлеанского острова, чья листва уже покраснела от осени, три белых паруса судна словно парили в воздухе. Последние клочья тумана, ещё игриво катившиеся по гребням мелких волн, которые лёгкий северо-восточный ветер начинал поднимать на реке, окутывали корпус судна, и лишь его паруса, постепенно приближавшиеся к городу, были видны, подобно парусам корабля-призрака. Вскоре победоносные солнечные лучи смели перед собой остатки тумана, исчезнувшие в одно мгновение, словно отставшие солдаты арьергарда разбитой армии под последним залпом картечи победителей. Тогда трёхмачтовое судно показалось целиком, его паруса кокетливо склонились к левому борту, а перед самым форштевнем весело плясали буруны белой пены, ибо ветер со стороны открытой реки крепчал. Между тем в эту минуту мэтр Жак Буадон, единственный содержатель гостиницы в Квебеке, отворял ставни своей гостиницы, стоявшей на улице Нотр-Дам, близ большой площади в Верхнем городе.2 Красная шерстяная шапочка трактирщика была лихо сдвинута на его добродушную толстую багровую физиономию, завязки его верхних штанов спускались до колен, описывая четверть окружности над почтенной округлостью живота, а утренний ветер играл в расстёгнутом вороте его рубахи из простого бретонского полотна и обдавал свежим дыханием жирные складки коренастой шеи хозяина. Те, кто читал «Франсуа де Бьенвиля», без сомнения, помнят, что прославленный Жан Буадон был сыном первого квебекского трактирщика, Жака Буадона, которого мы сегодня выводим на сцену. 3