Читать онлайн Ольга Ефимова - Шмель и мед

Шмель в своей естественной среде - в городской маршрутке.

В маршрутке Шмель чувствовал себя почти как дома.

Это была старая «Газель» с ободранными сиденьями и запахом дешевого освежителя, который пытался, но не мог перебить аммиачный дух чужого пота. Час пик. Люди втиснуты друг в друга так плотно, что личные границы стираются до состояния общей биомассы.

Шмель стоял, вжатый между студенткой в наушниках и мужиком лет пятидесяти в промасленной куртке. Сантехник. Шмель узнавал их по запаху: железо, мазут, перегар. С утра уже успел принять на грудь. Терпеливый такой запой.

Студентка что-то строчила в телефоне, локтем упираясь Шмелю в ребро. Она даже не извинилась. Он и не ждал. Люди не извиняются перед мебелью, случайно задев её бедром.

Маршрутка дергалась на ямах, кондукторша — грузная женщина с лицом человека, который видел слишком много глупости за свою жизнь — пробивала билеты, даже не глядя на пассажиров. Автоматизм. Тело делает, а мозг спит.

Шмель любил маршрутки именно за это.

Идеальная среда обитания. Все смотрят в телефоны. Все устали. Все думают о своём: о недоплате, о сдаче квартиры, о том, что муж вчера не позвонил. Ни один взгляд не задерживается на невысоком мужике в серой куртке, который держится за поручень и смотрит в окно.

Он достал телефон.

Не тот, дешевый, с треснутым экраном, который использовал для звонков Петру Ильичу. Другой. Тонкая трубка без опознавательных знаков. Черный корпус. Полное отсутствие приложений, кроме одного — самописного мессенджера, который пересылал сообщения через три сервера в Прибалтике.

На экране горело новое уведомление.

«Кукольник ждет тебя в 20.00. Символ»

Сообщение пришло с адреса, который генерировался за секунду до отправки и уничтожался через минуту после прочтения. Кто такой Кукольник? Шмель не знал. Но имя было из старого списка. Список он держал в голове: 17 человек в этом городе, которые имели право заказывать его напрямую. Имя Кукольника в списке не значилось.

Значит, заказ переслан через доверенное лицо.

Символ.

Одно слово-пароль. Оно менялось каждый раз. Сегодня — «Символ». Вчера было «Фантом». Неделю назад — «Снег».

Шмель посмотрел на часы в телефоне: 18:47.

Чуть больше часа, чтобы добраться на окраину, где его ждал Кукольник. Нормально. Но не для того, кто привык, чтобы его ждали.

Он не вышел на своей остановке. И не на следующей.

Только через три остановки, когда маршрутка почти опустела, Шмель легко толкнул плечом сантехника (тот даже не проснулся), протиснулся к двери и шагнул на асфальт.

Город дышал вечерней суетой. Люди спешили домой, в магазины, в пивнушки. Шмель свернул в арку между пятиэтажками. Прошел двором, мимо качелей, на которых качалась девочка с косичками, мимо мужика, выносящего мусор.

Никто на него не смотрел.

На автобусной остановке он сел в другую маршрутку — ту, что шла в противоположную сторону. Проехал две остановки. Вышел.

Вошёл в подземный переход.

Там пахло мочой и семечками. Старушка торговала носками. У стены сидел бомж с собакой. Шмель прошел мимо, не ускоряя шага, и скрылся в технической нише, которую в этом переходе не замечали даже работники метрополитена. Дверь без ручки, открывающаяся, если нажать на нижнюю панель справа.

За дверью — узкий коридор, ведущий в подвал универмага «Северный».

Шмель знал этот путь наизусть. Пятьдесят три шага. Три поворота. Ржавая лестница, ведущая в подсобку магазина «Обувь и кожа». Дальше — через склад, мимо спящего охранника (тот всегда спал с восьми до десяти), и наружу, через чёрный ход.

Охранник, грузный мужчина по имени дядя Коля, посапывал на продавленном стуле. Шмель прошел в метре от него. Дыхание охранника даже не сбилось.

У черного хода, пристёгнутый цепью к мусорному баку, стоял велосипед.

Старый «Школьник». Рама покрашена чёрной краской из баллончика, неровно, с подтёками. Номера спилены наждаком. Седло протерто до дыр, но это только к лучшему — неудобное сиденье отвадит любого, кто решит покататься.

Шмель отстегнул цепь (замок с кодом — 117 — не менял годами), забросил тощее тело на сиденье и поехал.

Через двадцать минут он был на окраине.

Район назывался «Строитель». Безликие панельные дома, гаражи, пустыри. Здесь даже фонари горели через один, словно город экономил на тех, кто забрался слишком далеко от центра.

Нужный адрес — гаражный кооператив «Спутник-2». Третий ряд, бокс 47.

Шмель припарковал велосипед за трансформаторной будкой, спрятав его от случайных глаз. Достал из внутреннего кармана куртки тонкие медицинские перчатки. Натянул.

Подарок от Кукольника? Слишком просто.

Четырнадцать минут до двадцати ноль-ноль.

Он не пошёл прямо к гаражу. Обогнул кооператив с тыла, проверил соседние боксы. В двух гаражах горел свет — механики копались в жигулях. В остальных — темнота и тишина.

Ни засад. Ни машин с тонированными стеклами. Ни людей в черном с рациями.

Или чисто. Или чище, чем он может увидеть.

Шмель подошёл к гаражу №47 сзади, присел на корточки у маленького окошка под крышей. Заглянул.

Внутри горела одна лампочка — тусклая, накаленная нить едва теплилась. Посреди гаража стоял деревянный стул. На стуле сидел мужчина в дорогом пальто, не по погоде, и держал на коленях кейс.

Точнее — человек, который однажды назвался Кукольником. Шмель узнал его по осанке. Спина прямая, как доска. Руки спокойно лежат на кейсе, не дрожат. Так сидят люди, которые привыкли управлять, а не подчиняться.

В гараже больше никого не было.

Шмель ждал ещё три минуты. Вдыхал вечерний воздух, слушал, как где-то лает собака, как шелестят шинами редкие машины на трассе.

Ничего не изменилось.

Тогда он встал, отряхнул колени, и пошёл к входной двери гаража.

Дверь была приоткрыта. Железо не скрипнуло — петли смазаны. Аккуратно.

Шмель шагнул внутрь.

Кукольник не обернулся. Не дернулся. Только произнес тихо, без приветствий:

— Ты на три минуты раньше. Я рассчитывал, что ты войдешь ровно в двадцать ноль-ноль.

— Ты рассчитывал неправильно, — голос Шмеля звучал ровно, без угроз, без эмоций. — Кто заказчик?

— Сядь.

Стульев больше не было. Только тот, на котором сидел Кукольник. Шмель остался стоять.

— Я стою.

Кукольник медленно повернул голову. Ему было за пятьдесят. Седина на висках, тронутая дорогим парикмахером. Глаза — старые, уставшие, но цепкие. Он смотрел на Шмеля и явно пытался запомнить черты его лица.

Это было ошибкой.

— Мне сказали, ты не любишь, когда на тебя смотрят, — произнес Кукольник, не отводя взгляда. — Но я должен убедиться. Тот самый Шмель? Невысокий, невзрачный... Да. Ты похож на фантом.

— Кто заказчик? — повторил Шмель. — У тебя есть тридцать секунд.

Кукольник усмехнулся. Медленно, почти театрально, поднял кейс, повернул его замками к Шмелю. Щелчок — и крышка открылась.

Внутри лежала папка. Кожаная, с тиснением. И поверх папки — странный предмет. Маленькая кукла из ниток и лоскутьев. Мотанка. Глаза — крест-накрест, черные нитки.

— Заказчик, — сказал Кукольник, — это ты, Шмель. Вернее — тот, кем ты станешь, если согласишься.

— Я не играю в загадки.

— А придется. — Кукольник взял куклу, покрутил в пальцах. — Помнишь Белкина?

Шмель молчал.

— Конечно, помнишь. Все помнят Белкина. Три года назад его нашли в озере. Авдею приписали, но Авдей отмазался. Тогда подумали на левых. На конкурентов. На москвичей. А, правда проще и страшнее.

Он положил куклу обратно в кейс, закрыл крышку.

— Белкина убил человек, которого ты ищешь, сам того не зная. Один из твоих старых заказов. Случайность. Рикошет. И теперь этот человек узнал про тебя. Он хочет встретиться. Не как заказчик. Как...

Кукольник запнулся, подбирая слово.

— Как равный.

Шмель не шевелился.

— Зачем ему я?

— Потому что он знает, откуда взялся «мед». И он хочет продать тебе ответы. А хочешь ли ты их купить — решать тебе.

Повисла тишина. Лампочка моргнула, словно вздохнула.

— Я подумаю, — сказал Шмель.

— У тебя до завтра. В шесть утра я улетаю в Турцию. Если ответ «нет» — ты меня больше не увидишь. Если «да» — вот адрес.

Кукольник протянул визитку. Белая, чистая, только ручкой написано: «Типография на Ленина, 27. Зайти с торца».

Шмель взял визитку, не глядя, сунул в карман.

— Я понял.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как вошел.

Кукольник остался сидеть в тусклом свете, глядя на закрывшуюся дверь. Только когда шаги затихли, он позволил себе выдохнуть. И достал из кармана пальто второй телефон — на этот раз спутниковый, зашифрованный, с кнопкой прямой связи.

Нажал единственный номер.

— Он пришел. — Голос Кукольника потерял театральную плавность, стал деловым, почти подобострастным. — Сказал, что подумает.

Из динамика донесся тихий смех. Чужой. Далекий.

— Не думает тот, у кого нет выбора, — сказал голос. — А у Шмеля выбор есть всегда. Но он сделает правильно. Потому что я знаю то, что он ищет десять лет.