Вспомнил! Управдом Бунша. Что за фамилия такая – Бунша?! А вид и того чуднее. Одна эта шляпа чего стоит!
– Товарищ Тимофеев! – затряс козлиной бородкой управдом. – Хочу вас категорически предупредить! Вы у нас человек новый, заселились недавно, но уже представляете неудобства жителям подъезда своими сомнительными опытами с электричеством! Из-за вас я полчаса сидел в обесточенной кабине лифта!
Ну не полчаса, а минут пять, если учесть время моего очухивания.
– Опыты с электричеством нужно ставить на работе! А дома электрическую энергию нужно использовать исключительно в мирных целях! Предупреждаю вас!
Кажется, этот монолог был в фильме, почти дословно. Шурик там сильно возражал, а я вдруг решил повиниться, склонил голову, прижал руку к груди.
– Уважаемый товарищ Бунша, простите великодушно! Больше не повторится, обещаю…
Кажется, подобного ответа управдом не ожидал, собираясь застращать меня путем обращения в компетентные органы. Он недоверчиво на меня посмотрел, погрозил пальцем, но ничего не сказал. Так со своей папкой и направился к выходу из подъезда. А я закрыл щиток, прихватил лестницу и собрался уже двигать к лифту, когда услышал за спиной шаги.
В подъезд вошел… Жорж Милославский собственной персоной!
Жорж едва не столкнулся с Буншей, чуть отступил, прищурился и укоризненно покачал головой.
– Что же вы это творите, товарищ управдом?
Я пригляделся. Нет! Совершенно не Жорж. Артист тот, а человек – другой. Слесарь! Как все-таки одежда меняет человека! На слесаре была потертая рабочая роба, а не щегольской вельветовый пиджак с шейным платком. И в руках у него пошарпанный фанерный чемоданчик с разводными ключами и прочим инструментом. Но главное – выражение лица совсем другое. Не уверенно наглое, как у Жоржа, а какое-то нагловато слесарское.
– Это что же получается? – продолжил слесарь. – Вы издеваетесь? Вызвали, загнали в подвал, я воду перекрыл, насос подключил, а он – не работает! Смотрю, а у вас там света нет! Я без света работать не нанимался.
– Товарищ Афанасий, дорогой вы мой, – кинулся к слесарю Бунша. – Ну, войдите в наше положение! Целый подъезд без воды! Есть свет! Есть! Вот, смотрите!
Бунша подбежал к стене, щелкнул выключателем.
– Видите, все горит, все светит. И лифт работает. Сделайте одолжение, куда же мы без вас?! Это же ваш долг!
– А долг, между прочим, платежом красен, – многозначительно почесал шею слесарь. – Вас много, а я, между прочим, один.
– Так не извольте сомневаться, товарищ Борщов! Будет красен долг, очень даже красен! – пообещал Бунша и повлек слесаря в сторону двери. Видимо, в затопленный подвал. Напоследок погрозил мне кулаком.
Не Жорж, а Афанасий Борщов. Он же – Афоня. Как же запутанно здесь все устроено!
В раздумьях я вернулся в квартиру. Получается, если это и комедия, то, отнюдь, не одна. Хотя «Афоня» – комедия грустная. Скорей уж – драма. Ну, Бог с ним, слесарю – слесарево, надо определиться – кто здесь я. Чем я конкретно здесь занимаюсь?
Я выдвинул ящик стола, принялся рассматривать документы. Ну да, паспорт на имя Александра Сергеевича Тимофеева, 1945 г. р., прописанного по адресу Москва, ул. Новокузнецкая 13, кв. 20. Штамп о прописке относительно свежий, видно, я тут новосел. И все остальное на его же имя: комсомольский билет с отметками о взносах, профсоюзный билет московского политеха, удостоверение народного дружинника, почетного донора, картонный прямоугольничек водительских прав с физией Шурика в очках.
