Сладкий - страница 3
Семен Аркадьевич сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на нее поверх них.
- Разумов… Разумов… - задумчиво протянул он, а потом кивнул: - Очень хорошо, Варя, что ты зашла. У меня к тебе есть отдельный разговор.
«Господи, неужели это касается Олега?..» - она села в кресло, выпрямила спину и сложила руки перед собой. В горле пересохло. Все знали о том, что между ними происходило, и, естественно, жалели ее. Но сейчас, когда Разумов женился, вероятно, будут увещевать ее смириться и отстать от него. Будто она собирается виснуть на нем! Умерла так умерла!
- Если это касается... - начала она, но редактор, закинув ногу на ногу, постучал по столу ручкой.
- Ты ведь смотрела интервью со скопинским маньяком?
Варвара несколько раз моргнула, не сразу сообразив, что он от нее хочет. Но потом медленно кивнула.
- Ну, тема такая… э… - Семен Аркадьевич поморщился, - трендовая. Вот как думаешь, если нам сделать большую статью на разворот об этом, а?
Варвара поерзала, приоткрыла рот, а затем снова его закрыла.
- Говори, что думаешь? - не отставал редактор.
- Знаете, Семен Аркадьевич, вы, конечно, правы. Сейчас все об этом говорят, - осторожно заметила она. - Тема заманчивая. Но, мне кажется, - откинув волосы, Варя потерла висок, - даже не знаю… Столько лет прошло, и вот его выпустили. И этот тип улыбается с экранов телевизора, словно так и надо. Получается, как в песне, – шоу должно продолжаться. Противно. К тому же, в этом вопросе мы уже даже не вторым эшелоном пойдем…
- Так и я про то, Варя! – оживился Семен Аркадьевич. – Нам туда не надо. Нам надо параллельно, понимаешь?
- Не совсем…
В коридоре раздался женский, а следом мужской смех, и Варя, вздрогнув, уставилась на дверь.
Когда голоса стихли, редактор поманил ее пересесть поближе, за стол. – Ты из каких краев у нас будешь? Из вологодских ведь?
- Да, точно.
Семен Аркадьевич покрутил ручку между ладоней:
- А хочешь навестить родные пенаты?
- В смысле, в отпуск съездить? – растерялась Варвара.
- В смысле, написать статью.
- Ну… - протянула она, хотя внутри в этот момент просто взорвалось: «Да! Да! Да! И можно прямо сейчас!»
- Есть у меня один хороший знакомый в «Вологодских ведомостях», еще со времен журфака. Но он потом юридическое получил и даже в МВД поработать успел. Так вот… Очень интересный вариант – командировка на остров Сладкий. Там рядом - остров Огненный, на нем – тюрьма строгого режима, а в той тюрьме…
- Игла. Разломишь ее, и смерть твоя придет… - продолжила Варвара.
- Тьфу, не путай меня! – рассмеялся редактор. – Ты слышала об этом месте?
- Если честно, то совсем поверхностно, - не стала набивать себе очков Варвара. – Я уехала из Вологды девчонкой совсем и была там последний раз, когда маму хоронила. Потом как-то все закрутилось…
- А может, время пришло? В родные края наведаться?
Она задумалась, а потом спросила:
- Вы что-то конкретное имеете в виду касательно репортажа?
- Да, конечно! Смотри, чтобы добавить остроты в статью, тебе надо пообщаться с жителями острова, разузнать какие-нибудь истории о сидельцах, может, в архивах покопаться… Маньячество на Руси, а?! Как тебе?
- Ну скажете тоже, - выпучила глаза Варвара. – Маньячество - одна из ипостасей зла человеческого. Общемирового, если быть точной.
Дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Олега:
- Мы ведь только вас ждем! Ну давайте уже присядем и отметим мой новый статус? – глаза его ласково ощупали ее лицо.
Похожие книги
В романе описывается год из жизни сорокалетнего современного холостяка (он же автор, повествующий от первого лица), который страдает от периодических приступов депрессии. Однажды, познакомившись на сайте знакомств с домохозяйкой и матерью двух малолетних детей, наш герой привязывается к ней и к ее детям настолько, что на время становится частью этой небольшой семьи. Секс является главной связующим фактором для главного героя и его новой знакомой, но помимо этого им обоим кажется, что они нашли покой и гармонию друг в друге. За год отношений паре придется пройти через множество испытаний, чтобы окончательно осознать, насколько они дороги друг другу.
- Пап, а мама уехала… - сказала десятилетняя Даша, которая держала на руках маленькую сестру. - Сказала, что на два-три дня. - В каком смысле уехала. - не поверил своим ушам Алексей. - Куда. - За город. Говорила, что ты с нами посидишь. И что она оставила тебе кое-что на кухне. Алексей промчался в указанном направлении. На столе лежали записка и запечатанный конверт. Разорвав его, вытряхнул снимки. Несколько фотографий, на которых он был запечатлен в кафе с блондинкой и маленьким мальчиком. Записка, прилагающаяся к этим фото, гласила: «Наслаждайся отцовством, Леша. Я все знаю про твои похождения. Буду через какое-то время.
Целый ряд понятий и образов выдающегося немецкого критика XX века В. Беньямина (1892–1940), размышляющего о литературе и истории, политике и эстетике, капитализме и фашизме, проституции и меланхолии, парижских денди и тряпичниках, социалистах и фланерах, восходят к поэтическому и критическому наследию величайшего французского поэта XIX столетия Ш. Бодлера (1821–1867), к тому «критическому героизму» поэта, который приписывал ему критик и который во многих отношениях отличал его собственную критическую позицию. В коллективной монографии, подготовленной на основе материалов международного симпозиума «Шарль Бодлер&Вальтер Беньямин: Политика&Эстетика», состоявшегося в 2008 году в Пушкинском доме, ученые России, Франции, Сербии, ЮАР прослеживают разнообразные связи, объединяющие автора «Цветов зла» с автором «Passagen-Werk»».