След тишины - страница 4

— Ты должен найти… не тех, кто ушёл. Ты должен найти, что осталось связным после ухода. Там ошибка и там путь.

— Какая ошибка?

Но её взгляд уже сместился, перестав держать его. Губы шевельнулись ещё раз, беззвучно. Возможно, это было имя. Возможно, просто выдох.

Женщина в белом плаще подошла ближе, проверила пульс на шее хранительницы и ничего не сказала. Только медленно накрыла её руки тонкой тканью.

Местные смотрители опустили головы.

Никто не плакал. Но скорбь казалось стало осязаемой.

Тарен отошёл к окну. Он чувствовал странное раздвоение: личную тяжесть от смерти человека, которого почти не знал, и другое, более холодное чувство — будто вместе с уходом Анаи исчез последний живой переводчик того, что они только что открыли. Теперь между ними и находкой стояла не традиция, а только собственная способность не ошибиться.

За окном нить на краю войда всё ещё держалась.

Тарен всматривался в неё до рези в глазах, пока не понял, что нить не неподвижна. Она пульсировала. Не как сигнал и не как природное колебание. Скорее как медленный поиск совпадения, словно что-то по ту сторону примеряло форму к форме.

— Вы видите ритм? — спросил он.

— Какой ещё ритм? — раздражённо бросил Кейлен.

Тарен не ответил. Он уже считал.

Пауза. Длинный интервал. Две короткие вспышки уплотнения. Снова пауза. Потом одна длинная.

Тот же рисунок, что в последних строках текста Анаи.

Он почувствовал, как у него похолодели ладони.

— Всем выйти из зала, — сказал он.

Кейлен уставился на него.

— Что?

— Всем, кроме одного инженера и… — он взглянул на женщину в белом, — если хотите, вас.

— На каком основании?

— На том, что если это не оптический эффект, а резонансный отклик, нам сейчас нельзя превращать место в хор случайных присутствий.

ИНТЕРЛЮДИЯ I

Из полевого досье Р. Т. Вессера по кличке Ревен, приграничный университет, отдел сравнительной устности. Выписка первая. Собрано до Ир-Акара. Пометки на полях сделаны позже — их почерк неровный.

Вариант первый. Сухие каналы, северное селение, линия третьей колоды.

Двое пришли со стороны пустого неба. Один шёл так, будто слышал дорогу сквозь камень. Второй шёл следом и считал. Когда спросили, кто они, первый ответил: «Те, кто меряет шаги, чтобы мир не потерял счёт». Второй ничего не ответил. В том же году открыли нижнюю воду.

Вариант второй. Пыльный Берег, рыбацкие круги.

Приходят двое. У одного глаза как у человека, который уже всё видел. Второго никто не может запомнить: смотришь — есть, отвернулся — в памяти остаётся только ровная линия, как след на мокром песке. Первый говорил со старухами. Второй молчал, но там, где он стоял, приборы путали стороны света.

Вариант третий. Шестое небо, обломочные станции.

О двух бродягах. Один идёт по чувству дороги, другой держит счёт шагам. Говорят, если первый свернёт не туда, второй не остановит его словом — просто изменит счёт, и первый сам почувствует ошибку. Они никогда не спорят. Они никогда не соглашаются. Так они идут.

Вариант четвёртый. Ваурн, приходские книги (поздняя копия).

«И явились два свидетеля из глубины поля, единого во мнении своём». Далее четыре строки переписаны другой рукой. Оригинал утрачен.

Вариант пятый. Тесс, детские считалки.

«Один услышит, другой сочтёт — и мост встанет через реку». Считалка. Взрослые не помнят, откуда она.

Вариант шестой. Крайние отмели.

Они приходят не перед гибелью, как говорят глупцы, и не перед спасением, как говорят попы. Они приходят перед развилкой. Один смотрит, куда дорога зовёт. Другой — куда она ведёт.