– Вот… – тихо сказал Гуров, и на его лице расплылась улыбка. – Анатолий Борисович, у вас есть дочка. Очень красивая дочка. Наверное, ваша гордость. Ошибка, Крутов. Большая ошибка – иметь то, что можно потерять.
Он посмотрел на своего подручного.
– Узнай о ней все. Где учится, с кем дружит, какой у нее распорядок дня. Все.
Детина молча кивнул и вышел.
Гуров остался один. Он подошел к окну, за которым сияли огни мегаполиса. Его город. Его правила.
– Игра только начинается, снабженец, – прошептал он. – Посмотрим, как ты поведешь себя, когда ставки станут по-настоящему высокими.
А в это время Анатолий Крутов, чувствуя необъяснимый холод на спине, проверял замки на входной двери. Старые привычки умирали с трудом. Он не знал, что угроза уже вышла за стены его кабинета и его завода. Она двигалась по направлению к его единственному свету, к его дочери. И очень скоро ему предстояло узнать, что чтобы спасти ее, мало быть хорошим снабженцем и бывшим офицером. Придется снова стать солдатом. Солдатом, который воюет в одиночку против целой преступной сети.
Три дня. Семьдесят два часа. Они истекли, и доменная печь №2 завода «Прогресс» не остановилась. Ровно в 5:17 утра многотонный грузовик с цистерной, за рулем которого сидел бледный, но невредимый водитель Григорьев, въехал через проходную на территорию завода. Анатолий Крутов, встретивший его лично, отдал короткую команду бригаде – немедленно начинать разгрузку и подачу катализатора.
Кризис был предотвращен. Завод вздохнул с облегчением. Директор, Василий Петрович Семенов, пожал Анатолию руку, пробормотал что-то о «высоком профессионализме» и «спасении репутации предприятия», и укатил в министерство с триумфальным отчетом. В цехах вновь загудели гудки, загрохотали механизмы, жизнь вернулась в привычное русло.
Но для Анатолия тишина не наступила. Та самая, звенящая, бывалая тишина перед бурей. Он сидел в своем кабинете, и внутреннее напряжение не ослабевало, а лишь нарастало, сжимая виски стальными тисками. Он сделал свой ход – сильный, дерзкий, неожиданный для противника. Он отбил атаку. Теперь по всем законам противостояния должен был последовать ответный удар. И он знал – «Волки» не простят публичного унижения. Их сила была не только в жестокости, но и в репутации. Показать слабину – значит, пригласить других хищников к дележу территории. Они должны были ответить. Жестко. Демонстративно.
Он взял свой старый телефон и набрал номер дочери. Опять. В который раз за сегодняшний день. И снова – «абонент временно недоступен». Холодная волна тревоги, на этот раз более сильная и отчетливая, прокатилась по его спине.
Катя обычно не выключала телефон. Никогда. Она знала, как он волнуется. Она могла забыть позвонить, засидеться на паре или с подругами, но всегда была на связи. «Абонент временно недоступен» – это могло означать разряженный аккумулятор, проблемы с сетью… или нечто иное.
Он позвонил в общежитие ее института. Трубку взяла дежурная.
– Здравствуйте, это Анатолий Крутов, отец Екатерины Крутовой, комната четыре-ноль-восемь. Не могли бы вы ее позвать?
– Минуточку.
Он слышал, как положили трубку, удаляющиеся шаги. Ждал. Сердце стучало тяжело и гулко, как молот в пустой бочке. Шаги вернулись.
– А ее нет. Девушка говорит, что Катя с вечера не возвращалась. Думали, у вас.
Ледяная рука сжала его горло.
– С какого вечера? – его собственный голос прозвучал чужим, глухим.
