– Вчера она ушла на пары, около десяти утра. Больше ее не видели.
Анатолий медленно положил трубку. Рука дрогнула. Он смотрел в окно, но не видел ни цехов, ни неба. Перед его глазами стояло лицо дочери – смеющееся, живое, с ямочками на щеках. Его слабость. Его единственная уязвимость. И они нашли ее. С первого же раза. Они не стали бить по заводу, по его репутации, по деньгам. Они ударили точно в сердце.
Он почувствовал приступ тошноты. Древний, животный страх, знакомый всем отцам на свете, смешался с холодной, расчетливой яростью солдата, попавшего в засаду. Они похитили его дочь. Они посмели тронуть его девочку.
В этот момент на его рабочем столе зазвонил телефон. Не его личный, а служебный. Незнакомый номер.
Анатолий сделал глубокий вдох, выдох. Весь страх, вся паника были сжаты в комок и отодвинуты в самый дальний угол сознания. Остался только холодный, острый, как бритва, рассудок. Он поднял трубку.
– Крутов.
– Анатолий Борисович, – произнес приятный, бархатный голос. В нем слышалась легкая насмешка. – Поздравляю с победой. Очень изящный ход. Забрать груз прямо из-под носа. Я впечатлен.
– Гуров? – спросил Анатолий без эмоций.
На том конце провода коротко рассмеялись.
– О, вы хорошо подготовились. Да, Артем Гуров. Я звоню, чтобы выразить свое восхищение. И чтобы внести ясность в наши дальнейшие отношения.
– Где моя дочь? – спросил Анатолий, его голос оставался стальным, но внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.
– Ваша дочь? Екатерина? – Гуров сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Не волнуйтесь, с ней все в порядке. Пока. Она в гостях. У нас. Мы просто пригласили ее, чтобы обсудить некоторые… деловые предложения. В более спокойной обстановке.
– Если вы тронете хоть волос на ее голове…
– Анатолий Борисович, успокойтесь, – голос Гурова стал жестче. – Мы не варвары. Мы – бизнесмены. И мы предлагаем сделку. Вы нам немного мешаете. Ваша принципиальность, ваше нежелание работать с нашими транспортными компаниями… это вносит дисбаланс в наш общий рынок.
– Что вы хотите? – отрезал Крутов.
– Всего лишь сотрудничества. Вы остаетесь на своей должности. Вы даже получаете значительный ежемесячный бонус. А мы, в свою очередь, получаем эксклюзивное право на все перевозки для «Прогресса». И на некоторые… закупки. Иногда вам придется закрывать глаза на несоответствия в спецификациях, принимать не совсем те марки стали, которые указаны в контрактах. Мелочи. Но очень прибыльные мелочи.
Анатолий молчал. Он смотрел на карту на стене, но видел уже не логистические цепочки, а тропу войны. Одинокую, кровавую тропу.
– Вы меня слышите, Крутов? – голос Гурова потерял бархатистость.
– Слышу.
– Ваша дочь будет возвращена вам сегодня же вечером. Невредимой. Взамен вы подпишете готовый контракт с «Восток-Транзом» и дадите команду бухгалтерии на авансовый платеж. Пятьдесят процентов. Это демонстрация доброй воли. С вашей стороны.
Анатолий понимал, что это ловушка. Подписать контракт – значит, навсегда отдать себя и завод в их руки. Стать марионеткой. Но где была Катя? Что с ней сделают, если он откажется? Страх за дочь был огнем, выжигающим все внутри.
Но за годы службы он научился одному – в ситуации абсолютного цейтнота и давления нельзя поддаваться эмоциям. Нужно действовать. Думать. Искать слабые места.
– Мне нужно подтверждение, что она жива и с ней все в порядке, – сказал он, покупая время. – Я должен с ней поговорить.
