Читать онлайн Николай Черненко - Ставрос. Ветки вероятностей

Настоящая книга является художественным произведением. Все персонажи, их имена, характеры, биографии, диалоги и описанные события являются частью авторского замысла. Любые совпадения с реальными людьми, ныне живущими или умершими, их судьбами, поступками и обстоятельствами жизни случайны. Упоминание реально существующих мест, профессий, исторических или общественных явлений используется исключительно в художественных целях.

События, представленные в книге, включая возможные варианты будущего, развитие общественных и политических процессов, судьбы отдельных людей и последствия принимаемых решений, являются элементами вымышленного сюжета. Они не представляют собой предсказаний, достоверных прогнозов или утверждений о событиях, которые могут произойти в действительности.

Описанные в произведении представления о сознании, энергетических взаимодействиях, ченнелинге, регрессии, экстрасенсорном восприятии и ветках вероятностей отражают художественный замысел и мировоззрение персонажей. Они не претендуют на статус научно доказанных фактов и не должны восприниматься как руководство к практическим действиям.

Мнения, убеждения, высказывания и поступки персонажей могут не совпадать с личной позицией автора.

Автор предлагает читателю самостоятельно осмыслить происходящее, сохраняя право на собственные выводы и интерпретации.

Первое, что я почувствовал, был холод. Не тот условный холод, который мозг иногда дорисовывает во сне вместе со снегом, ветром или открытым окном, а вполне физический: сырой воздух проходил под воротник куртки, пальцы мёрзли, при вдохе неприятно стягивало горло. Я стоял посреди незнакомой улицы и почти сразу понял две вещи. Первая - я сплю. Вторая - это состояние не похоже ни на один из типов сна, с которыми мне приходилось работать раньше. За пятнадцать лет практики я достаточно хорошо изучил собственные изменённые состояния сознания. Я входил в глубокие медитации, работал в ченнелинге, проводил регрессионные сессии, наблюдал осознанные сны и те пограничные состояния, когда тело уже спит, а сознание ещё удерживает тебя на тонкой нити где-то между. Я знал, как меняется восприятие, когда включается фантазия, как распадаются детали, если задержать на них внимание, как мозг достраивает пространство, когда пытаешься его проверить. Здесь ничего не распадалось.

Передо мной была улица обычного города, только город выглядел так, будто его несколько недель методично ломали. Небо затянула сплошная низкая облачность, свет был серым и ровным, фонари не работали. На первых этажах домов закрыты магазины, вместо одного окна прибита криво вырезанная фанера, на соседнем здании отсутствовали несколько окон, часть фасада над третьим этажом обвалилась. На дороге стояла брошенная машина с открытой водительской дверью, за ней лежали крупные куски бетона. Метров через тридцать асфальт был разворочен. Первая мысль пришла сразу - война.

Я не люблю, когда люди называют интуицией первую эмоциональную реакцию: иногда тело действительно улавливает больше, чем успевает обработать сознание, но чаще человек сначала пугается, а потом подгоняет под этот испуг своё объяснение. Поэтому я не стал полностью доверять слову, которое первым возникло в голове, тем более, находясь во сне. Осмотрел улицу внимательнее: ни пожарных, ни ремонтных бригад, ни ограждений. Несколько машин стояли у тротуара под странными углами, в одном доме часть окон была закрыта чем-то плотным. На балконе напротив висело бельё: белая простыня (условно белая) и две тёмные футболки - эта деталь почему-то убедила меня сильнее разрушенного фасада. Катастрофы в кино уничтожают обычную жизнь сразу, а в реальности люди продолжают сушить бельё, искать зарядку для телефона и ругаться из-за мелочей даже тогда, когда привычного мира уже нет. Я знал это как психолог и слишком часто видел в работе: человеческая психика цепляется за рутину потому что иначе невозможно удержать ощущение, что жизнь всё ещё принадлежит тебе.

Я посмотрел на руки. Мои. Куртка тоже моя — тёмная, тёплая, купленная прошлой осенью. Провёл пальцами по рукаву и почувствовал плотность ткани, шов возле кармана, холод металлической молнии. Под ботинком хрустнуло стекло, я специально остановился и несколько секунд слушал. Где-то далеко раздался глухой низкий удар, потом через несколько секунд второй. Вибрация дошла едва заметно, но тело отреагировало мгновенно: напряглись плечи, дыхание стало чуть короче. Так реагирует нервная система на звук, который мозг классифицирует как угрозу раньше, чем сознание успевает что-то понять. Всё было логично. Слишком логично для сна.

***

Мне сорок лет, у меня классическое физическое образование и второе высшее по психологии, и именно поэтому я никогда не видел необходимости выбирать между материальным и тем, что принято называть метафизикой. Я давно привык разделять три вещи: что я действительно наблюдаю, что чувствую (ощущаю, принимаю) и как я это объясняю. Первые две почти всегда оказываются точными. Третья ошибается, но редко, с опытом и этот навык прокачивается.

Когда-то ко мне пришла женщина, назову её Еленой. Она во снах несколько раз видела умершего отца и хотела с ним пообщаться через меня. Я такое не практикую, но поговорить с Высшим Я человека (мудрой составляющей его души) вполне возможно. На сессии она почти сразу расплакалась и сказала: «Он пришёл ко мне. Я даже чувствую запах одеколона», то есть она не восприняла практику работы с Высшим Я, а представила, что пришел именно её папа. Я не стал спорить, для неё переживание было реальным, а спор о природе переживания в тот момент был бессмыслен. Я спросил только:

— Что вы точно знаете?

Она не поняла.

— Что почувствовала папу.

— Нет. Вы точно знаете, что ощутили образ папы, услышали фразы и слова любви, а мозг дорисовал запах его одеколона, о котором вы мне сказали.

Тогда она рассердилась на меня, не сразу приняв разницу, но через полчаса, когда сеанс закончился и она получила ответы на все свои вопросы, Елена всё поняла. Этот принцип много раз спасал и клиентов, и меня самого от красивых выводов, сделанных слишком рано. Я очень плавно и с выдержкой снова и снова всё объясняю, разделяя мозг и метафизику.

Поэтому сейчас я не спрашивал себя, кто меня сюда привёл, что мне хотят показать и почему именно мне – это приходит потом. Я в принципе, обучая учеников, всегда доношу до них: сначала получаем всю информацию, потом анализируем. Вот и сейчас я знал только факты: я сплю, сознание сохраняется, пространство необычайно стабильно, ощущения полноценные, место мне незнакомо.

***

Слева был подъезд пятиэтажного дома, дверь открыта, рядом висела небольшая синяя табличка. Я подошёл ближе, хотел прочитать надпись, но в этот момент заметил движение за углом. Мужчина появился метрах в двадцати от меня: лет тридцати пяти, может, немного старше. Среднего роста, тёмная куртка, чёрные брюки, тяжёлые ботинки. Он шёл быстро, почти бежал, но, заметив меня, остановился настолько резко, что я сразу обратил внимание - это была реакция не персонажа, которого сон вывел на сцену ради моего сюжета, у него до встречи со мной была собственная цель, он куда-то торопился, чего-то опасался, слушал пространство. Я разглядел его внимательнее: на щеке была грязь или сажа, волосы давно не стрижены, лицо худое, уставшее. На куртке чуть ниже плеча темнело пятно, сначала я принял его за кровь.

Мужчина посмотрел назад, затем снова на меня.

— Вы откуда здесь?

Голос хрипловатый, раздражённый - обычный голос живого человека.

Я не ответил сразу. За годы работы с сознанием я привык наблюдать за тем, как ведут себя образы, если не давать им направление. Во сне персонаж часто ждёт твоего внимания: если молчишь, сцена начинает провисать или переключается. Или ты сам можешь промотать эпизод вперед или назад, если речь идет о сеансе регрессии, например. Здесь же этот мужчина ждать не собирался и событие нельзя было пропустить и промотать вперед.

Он сделал пару шагов.

— Я спрашиваю: вы откуда?

Теперь мне стало действительно интересно.

— Как вас зовут? – ответил я вопросом на вопрос.

Он нахмурился.

— Что?

— Имя.

— А при чём здесь...

— Просто ответьте.

Он посмотрел на меня пристально и даже с опаской, видимо, не ожидал такой реакции от меня.

— Дмитрий.

Имя мне ничего не сказало.

— Мы раньше встречались?

— Нет.

— Уверены?

— Абсолютно.

Я осмотрел улицу.

— Где мы?

Теперь он уже не скрывал раздражения.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Тогда что с вами?

— Где мы находимся?

Он назвал город. Я его знал, бывал несколько раз, но этот район не узнавал.

— Улица?

Он назвал. Название показалось знакомым. Возможно, когда-то видел на карте или проезжал рядом - я зафиксировал это как возможный источник информации.

— Что здесь произошло?

Дмитрий несколько секунд просто смотрел на меня.

— Вы откуда вышли? – спросил он вместо ответа.

— Не знаю.

— В смысле?

— В прямом. Несколько минут назад оказался на улице.

— Документы есть?

Я машинально проверил внутренний карман. Пусто. Телефона тоже не было.

— Нет.

Он тихо выругался.

— Почему здесь всё разрушено? — повторил я.

Его лицо изменилось, не сильно, но достаточно. До этого он считал меня странным, теперь, видимо, начал рассматривать как потенциально опасного или больного. Где-то справа раздался металлический грохот. Дмитрий мгновенно повернул голову и несколько секунд слушал.

— Надо уходить.

— Куда?

— Туда, где безопаснее.

Он быстро пошёл к соседнему дому. Я остался на месте, скорее из профессионального любопытства, чем из упрямства. Дмитрий прошёл несколько метров, остановился и обернулся.

— Вы идёте?

Вот здесь я впервые почувствовал слабый энергетический отклик. Не ту привычную волну, проходящую по всему телу, которая возникает при намеренной сонастройке с человеком, и не контакт, который бывает во время ченнелинга. Короткое ощущение -как вспышка, будто между двумя точками на секунду натянулась нить, которая существовала раньше, чем я её заметил. Но я успел отследить и пока не стал анализировать.

— Иду.

В подъезде пахло сыростью и пылью, на полу куски штукатурки, окон между этажами почти не осталось. Дмитрий не поднялся наверх, а спустился к подвалу к металлической двери. Он постучал: три коротких удара, пауза, два.

Щёлкнул замок, дверь приоткрылась и появилось женское лицо.

— Это кто? – кивком указала она на меня.

— Не знаю, - ответил Дмитрий.

— В смысле?

— Потом. Впускай.

Женщине было лет пятьдесят, шерстяная шапка, толстый свитер, поверх жилетка.

— Места нет.

— Он на пять минут.

— Дима...

— Открой.

Она посмотрела на меня. Именно посмотрела и этот момент записался в моей памяти сразу: если я находился только в переживании Дмитрия или был нематериальным наблюдателем, женщина не должна была реагировать. Но реагировала. Мы вошли, в подвале находились человек десять или двенадцать. Старик сидел на раскладном стуле, женщина укладывала ребёнка на туристический коврик, в углу стояли пластиковые бутылки с водой, горел маленький аккумуляторный фонарь. Большинство людей на меня не смотрело, сцена не вращалась вокруг меня, никто не ждал моего следующего шага. Если это создавал мой мозг, а не чье-то воздействие, то он сегодня работал с непривычной щедростью к деталям.

Дмитрий отвёл меня в сторону.