Читать онлайн Tommy Lee - Стебли

Путника встречай с улыбкой, напои и накорми –

Пусть кровь потеплеет в венах, пусть потеплеет внутри.

Узреет тот, кто приютил чужака, истину, что придет издалека,

Будут рады тебе все всегда, длинная рука решит ваши дела.

«Мой друг, люди веками жаловались, что у них очень сложная жизнь, и это не удивительно. Ведь мы оказались здесь, дабы проходить уроки жизни, и жизнь – это экзамен. Какой смысл в лёгком экзамене? Кто-то скажет – жизнь богача легка, кто-то – жизнь ремесленника слишком сложна. Но ты удивишься, узнав, что они оба проживают жизнь на своем пределе».

Так, в Средневековье, в степях Дешт-и-Кипчака, в семье пастуха начался экзамен молодого мальчика по имени Алдияр.

– Мама, мама! – воскликнул юнец, прыгая на мягком войлочном ковре родительской юрты. – Когда я вырасту – я стану великим ханом, пред которым преклонится весь мир!

– Нет, ты станешь пастухом, – жестко, но не грубо прервал мечты сына только что вошедший с пастбища глава семьи. – Сыну черни никогда не стать ханом, для этого ты должен был родиться в семье великих тюркских каганов.

– Но это нечестно! – воскликнул Алдияр, нахмурив свои детские брови.

– Если будешь очень умён, сынок, то можешь стать советником хана, – вмешалась мать, умиляясь характеру сына.

– Ну что, будущий помощник хана, тогда пора уже становиться взрослым, – потеплел отец, – с завтрашнего дня ты мой помощник, пойдешь пасти овец, посмотрим, на что ты годен.

– Отагасы, он же еще маленький! – воскликнула Тагдыра. – Целый день в степи! – сердце матери трепетно воспринимало каждый шаг своего ребенка.

– Я в его годы на лошади уже пас коров, «Тусаукесер1» прошел, «Сундет2» тоже, значит пора, – нахмурился Отагасы, и Тагдыра сразу присмирела; в степях спорить с отцом в вопросах воспитания сыновей было не принято.

С рассветом Алдияр вскочил вместе с отцом: ему не терпелось доказать и ему, и себе, что он способен на большее, тем более однообразная жизнь в юрте уже порядком наскучила. Мальчик рос особенным ребенком, своеобразным, что, собственно, и отталкивало его от сверстников. Но в то же время он отличался вдумчивостью и чрезмерной любознательностью.

Быстро одевшись, Алдияр взял котомку с едой и водой, что с вечера приготовила мать и, пройдя к загону, выгнал овец в степь. Отец уже успел оседлать коня, вывести табун и скрыться за горизонтом.

Утренняя прохлада в степи сменилась палящим полуденным солнцем, вовсю трезвонила саранча, и под легким дуновением ветра колыхался ковыль, норовя зацепиться за одежду юного пастуха. Мальчика интересовало все вокруг: он бегал и ловил насекомых, наблюдал за повадками овец, не обделял вниманием и каждую травинку, встреченную им на пути.

Вскоре наблюдательный Алдияр заметил, что овцы беспорядочно бредут вперед в поисках травы, но если какое-то время побегать вокруг отары кругами, то животные бросают попытки идти дальше и ложатся на землю. Эта небольшая хитрость давала возможность немного отдохнуть или же продолжать изучать окружающий мир. Однако, пользуясь этой уловкой, Алдияр обратил внимание на то, что стоит только хотя бы одной овце прорваться за круг, как вся отара побежит вслед за ней.

Под самый вечер сгустились тучи, и в степи разбушевался сильный ветер. Мальчик, укрываясь от непогоды, погнал овец в ивовую поросль, расположенную в ложбине. Порывы ветра сильно качали молодую иву, да так, что тоненькое деревце низко склонялось к земле. Алдияр со своей отарой просидел под ивой часа два и выгнал животных лишь когда все затихло. По дороге домой он наткнулся на одинокий карагач, ветром переломанный пополам.

С виду такое сильное и крепкое дерево не выдержало натиска стихии, тогда как хрупкая ива, под которой прятался Алдияр, хоть и прогибалась под каждым порывом ветра, осталась невредимой, и все так же предлагает свою тень каждому утомленному солнцем путнику.

Мальчик пригнал овец, когда уже порядком стемнело. У порога его встретила мать, которая весь вечер провела, наблюдая за горизонтом в томительном ожидании появления сына.

Проводив его к очагу, она начала накрывать на стол. Вечерняя трапеза без главы семьи не начиналась, однако женщина все же положила перед мальчиком пару горячих баурсаков3, аромат от которых невероятно манил. Обжаренные кусочки теста, только-только из казана, возбуждали аппетит, и Алдияру казалось, что ничего в жизни вкуснее быть не может. Золотистая корочка и теплая воздушная мякоть нежно обволакивали рот, пока запах свежеиспеченного душистого хлеба дразнил нос.

Спустя некоторое время вернулся и отец, привязав коня, он умылся колодезной водной, и наконец вся семья собралась за столом.

Отагасы взглянул на Алдияра и усмехнулся, что для мальчика было лучше любой похвалы, ведь отец воспитан поколением с тяжелым и жестким характером, где проявления любви и нежности не приветствовались.

Дождавшись, пока все поедят кеспе4, Тагдыра разлила по пиалам чай и только после этого поделилась новостями.

Пока мужчины пасли скот в степи, приходил Хабар, двоюродный брат Отагасы, и сообщил печальное известие. Погиб Арыстан, великий воин, рождённый в их селе. Пал, попав в немилость хана. Однако ушел из жизни гордо, не склонив головы, как и подобает отважному воину.

Услышав новость, мальчик задумался. Разные мысли замелькали в его голове: «А если и я, приблизившись к хану, впаду в немилость? Нет, нет, я не могу так легко покинуть жизнь, мертвым не дойду до своей цели…» Так мечта трудиться во дворце и когда-нибудь стать падишахом таяла как снег по весне. Перед взором юнца возникла картина бушующего ветра и два дерева: карагач и ива. Каким бы жестким и сильным ни казался карагач, он не устоял под натиском ветра, выжила лишь гибкая ива, склонявшаяся до земли пред каждым порывом.

Алдияр спохватился и подбежал к матери, одухотворенно крича:

– Мама, мама!

– Что случилось сынок?

– Арыстан был горд и велик, но погиб во дворце, а я не погибну! – закричал мальчик, разрывая голосом небеса. – Я буду стремиться ввысь, к солнцу, стоять уверенно и твердо как карагач, но при буранах и бушующих ветрах овладею гибкостью ивы, и лишь гибкий и подвижный ум не даст оборваться глупо моей жизни!

Тагдыра молча смотрела в счастливые глаза сына, а с глаз ее текли слезы радости.

– Мама, почему ты плачешь? Не бойся за меня, я не буду глупцом, – успокаивал свою мать ребенок, мягко поглаживая ее плечи. На что женщина лишь крепко обняла сына улыбаясь. Отец усмехнулся еще раз. «Иногда и дети привносят мудрость, которой нет у взрослого мужа», – подумал он.

На следующее утро, вновь схватив свою котомку, заботливо приготовленную матерью, он выгнал овец раньше, чем вышел отец. Алдияру не терпелось снова оказаться в степи и предаться свободе мысли, к тому же, еще вчера с холма он приметил реку и теперь жаждал попасть туда. Когда-то отец приводил его к реке и даже купал в теплой воде, держа на руках, но после этого ему категорически запрещалось и близко подходить к тем местам, сейчас же он чувствовал себя свободным вдали от родительского присмотра.

Путь оказался недолгим, Алдияр вел отару целенаправленно без привалов, и уже к полудню оказался на берегу. Для маленького мальчика река казалась огромной, хотя на самом деле таковой не являлась. Обычная небольшая речушка, что в самом центре доходила ему лишь до шеи. Алдияру безумно нравилось наблюдать за ее течением, за мелкими снующими рыбками, которые, хоть и водились там в достаточном количестве, но ловко прятались от постороннего взгляда. И увидеть их можно было, лишь сосредоточенно присматриваясь. Он бросал в реку камни и восторженно наблюдал, как расходятся круги по воде, окунал в ее холодное течение ноги и ощущал блаженство. От речки шла прохлада, которая под палящим солнцем являлась просто спасением. В отличие от степной, трава возле воды была не сухой и жухлой, а ярко-зеленой, как молодые побеги весной, и вырастала в разы выше степной. Алдияр срывал камыши и задумчиво смотрел за противоположным берегом, пока отара наслаждалась сочной травкой.

Так проходили дни один за другим. Алдияр ежедневно приводил овец к берегу, все дальше и дальше заходя в воду, повторяя движения, которые однажды видел у отца, когда тот переплывал речку. Со временем он приловчился держаться на воде, а после и плавать. Страх утонуть отступал с каждым днем, и в один из дней мальчик наконец-то решился добраться вплавь до манящего его противоположного берега.

Пригнав овец, не теряя времени Алдияр сбросил одежду и бросился в реку. Зайдя в воду по грудь, он поплыл, пребывая в радостном предвкушении. На середине пути обернулся и был ошеломлен, увидев, что овцы одна за другой вошли в воду и всей отарой плыли за ним. Когда человек и животные оказались на другом берегу, мальчик задумался. За время, проведенное вместе, овцы уже приняли его за своего, и стоило ему преодолеть преграду, как они ринулись за ним. Теперь уже довольный достижением, Алдияр прогуливался по берегу, за которым раньше лишь наблюдал, однако теперь он явно видел, что этот берег такой же, как и предыдущий. Та же трава, та же земля, тот же ветерок.

Ближе к вечеру, Алдияр попытался погнать отару обратно, однако те ни в какую не хотели возвращаться в речку.

– Пшай, пшай! – разрывая голосовые связки, Алдияр бегал туда-сюда, размахивая своей одеждой. Но как бы он ни старался, овцы отказывались прыгать в реку. С красным лицом, залитым потом и пылью, задыхаясь, он подошёл к подступу реки. Отчаявшись, Алдияр прыгнул в воду и поплыл на другой берег, с мыслью возвращаться домой без овец и объяснять отцу, что ему не удалось заставить их пройти реку. Как и в прошлый раз, на середине пути мальчик обернулся и увидел, как все овцы по очереди заходят в воду и плывут за ним. Алдияр смотрел на все происходящее с удивлёнными глазами, и в его голове мелькнула мысль – не заставить тебе овец пройти через преграду, которую сам не перешёл.

По дороге домой, вдалеке он увидел путников на лошадях.

Один из них также заметил мальчика и целенаправленно выдвинулся в сторону отары. Когда незнакомец подошел поближе, Алдияр рассмотрел добротно одетого старика и направился навстречу, проявляя уважение к возрасту аксакала. Подбежав к лошади, он протянул обе руки, приветствуя его.

Тот, в свою очередь, пристально оглядев юного пастуха, достал из кармана чашу и, отсыпав на ладонь насыбай5, закинул его за губу. После обратился к мальчику:

– Сынок, как у вас здесь обстоят дела с зайцами, есть ли что ловить?

– Да, дедушка, здесь много зайцев, – ответил, преданно взглянув в глаза старца, Алдияр.

– Сам ловил?

– Я еще нет, но с аула многие ловят на капкан.

– С рогов зайцев наших краев можно чашку выстрогать, они у вас такие же? – усмехнулся аксакал.

Мальчик неодобрительно взглянул на старика, понял, что тот издевается над ним, ведь какие могут быть рога у зайца.

– О-о-ой, дедушка, вы наших зайцев не видели, – делая восторженный вид, продолжил Алдияр: – Из рогов наших зайцев – мы копья делаем!

Старик пал в безудержный хохот удивленный смекалкой мальчишки-пастуха.

– Как тебя зовут, сынок?

– Алдияр, дедушка.

– Ну что, Алдияр, можешь звать меня Билик-ата! Уже темнеет, ты, наверное, в аул уважаемого Сенбе бая направляешься? – спросил старик.

– Тебя провести, Билик-ата? – спросил добродушный Алдияр. – Мама вечером баурсаки жарит, – добавил он, преданно смотря на аксакала. Алдияр любил, когда к ним приходили гости, Тагдыра всегда доставала сладкую коспу