Читать онлайн Татьяна Лив - Темная ведьма ищет инструкцию

Елена уставилась на экран ноутбука и поняла — она умрёт. Не завтра, не послезавтра, но к концу следующей недели точно.

Дедлайн горел красным в календаре. Четырнадцать дней. Пятнадцать аннотаций. Тридцать постов для соцсетей. Слоганы для новой серии. И концепция, которую Марина Владимировна хотела видеть «свежей, яркой и продающей, три слова, за которыми скрывалось «я сама не знаю чего хочу, но ты должна угадать».

— Архи, слезь с клавиатуры.

Кот посмотрел на неё зелёными глазами и ещё плотнее устроился на кнопках. Толстая рыжая задница накрыла половину букв.

— Я серьёзно. Мне работать надо.

Архивариус зевнул и закрыл глаза. Если бы он умел говорить, наверное, сказал бы что-то вроде: «Пофиг мне на твои дедлайны». Но коты не разговаривают, так что Елена осталась наедине с экраном и тремя кружками на столе — вчерашний кофе, позавчерашний чай и что-то неопознаемое из позапозавчера.

За окном стемнело. Опять. Как это вообще возможно — только что было утро, а уже ночь? Время пожирало себя, как змея кусает хвост.

Телефон завибрировал. Настя. Опять.

«Лен, ты жива? Не видела тебя сто лет. Может кофе завтра?»

Елена посмотрела на сообщение, потом на экран с недописанной аннотацией, потом на календарь. Завтра — совещание. Послезавтра — правки. Послепослезавтра — новый проект.

«Извини, завал на работе. Как-нибудь потом?»

Отправила. Почувствовала укол вины, но что поделать. Работа есть работа.

Она откинулась на спинку стула и потёрла глаза.

— Может, хватит на сегодня? — спросила она вслух, ни к кому особо не обращаясь.

Архивариус открыл один глаз. Типа, поддерживаю.

Елена потянулась к тумбочке и достала книгу. Потрёпанную, зачитанную до дыр. «Тёмная Ведьма». Автор — какая-то Джессика Крейн, о которой в интернете ни слова. Елена покупала книгу в переходе у метро три года назад. Просто потому что обложка понравилась.

Оказалось — лучшая покупка в жизни.

Елена знала текст почти наизусть. Перечитывала раз в месяц, а когда было совсем паршиво — и чаще. История Морвейны, которую судили за преступление, которого она не совершала. Обвинили в убийстве, хотя она защищалась. Изгнали, превратили в чудовище — а потом убили за то, кем её сделали. Принц Каэль и светлая волшебница Элара сражались с ней на протяжении трёхсот страниц.

В конце Морвейна погибала.

И Елена каждый раз плакала. Не от грусти — от злости.

Потому что всё было неправильно.

Она открыла книгу на закладке. До финала осталось страниц двадцать. Знала, что не стоит — завтра утром глаза будут опухшие, а работы невпроворот. Но не могла остановиться.

Морвейна стояла на башне и смотрела, как к лесу приближается армия Света. Одна против всех. Никого рядом — все предали, все отвернулись, все поверили красивой лжи.

— Ты же не виновата, — пробормотала Елена. — Ты просто защищалась.

Архивариус урчал как трактор. За стеной кто-то включил телевизор. На кухне капал кран — надо было починить, но руки не доходили.

Елена читала финальную сцену и чувствовала, как внутри всё сжимается. Каэль поднимал меч. Элара читала заклинание. Морвейна падала с башни в бездну.

Красиво, справедливо и правильно. Херня полная.

— Если бы я могла попасть туда, — Елена захлопнула книгу и положила на грудь, — я бы всё переписала. Всё.

Архивариус мурлыкал громче. В ноутбуке тикали часы — полночь плюс что-то. Завтра подъём в семь, кофе на бегу, офис, Марина Владимировна с вопросом «где черновики».

Елена зевнула. Встала, доплелась до ванной. В зеркале смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы торчали. Взгляд уставший.

— Красота неземная, — пробормотала она.

Умылась кое-как, вернулась в комнату. Архивариус уже перебрался на кровать и занял всю подушку.

— Подвинься, жирный.

Кот не подвинулся.

Елена легла рядом, не раздеваясь. Книга осталась на груди. Телефон завибрировал — Настя прислала стикер с обнимающимся мишкой и надписью «люблю».

Елена улыбнулась и положила телефон экраном вниз.

Последняя мысль перед сном: если бы можно было исправить — она бы сделала всё по-другому..

Елена проснулась от того, что кто-то стучал в дверь — вежливо, настойчиво, с паузами между ударами, как стучат люди, которые привыкли ждать ответа, но знают, что он последует. Странно, подумала она сквозь сон. Архивариус обычно орал на всю квартиру, если кто-то приходил, а сейчас молчал, и это было неправильно, как всё остальное — тишина, запах старого дерева, ощущение, что тело стало длиннее, будто кто-то растянул её на несколько сантиметров, пока она спала.

— Архи? — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты где?

Тишина. Даже урчания не слышно.

Елена попыталась потянуться и застыла. Кровать была жёсткой, с запахом чего-то смолистого, совсем не похожей на провалившийся диван с пружиной, которая каждое утро тыкала в бок. Она лежала неподвижно ещё несколько секунд, пытаясь убедить себя, что это просто сон, что сейчас зазвонит будильник, что Архивариус запрыгнет на грудь и потребует завтрак.

Стук повторился — настойчивее.

— Одну секунду, — сказала Елена и открыла глаза.

Потолок был не тот. Вместо знакомых трещин и жёлтого пятна от протечки над головой простирался тёмный камень — старый, покрытый резьбой, которая в полумраке напоминала переплетённые ветви деревьев. Елена смотрела на него, не двигаясь, ожидая, что сейчас всё растает и вернётся на место, но камень оставался камнем, холодным и очень настоящим.

Она села — медленно, с нарастающим ощущением, что что-то идёт очень, очень неправильно — и огляделась. Комната была огромной, в три раза больше её однушки. Высокие окна с тяжёлыми шторами пропускали серый утренний свет. Мебель массивная, тёмная, похожая на музейные экспонаты — резное кресло, письменный стол, заваленный бумагами, кованые подсвечники со свечами, догоревшими до основания. У восточной стены стояло зеркало в полный рост, рама из чёрного металла в виде переплетённых ветвей, и даже отсюда, с кровати, Елена видела, что отражение в нём неправильное.

Она посмотрела на руки и перестала дышать. Это были не её руки. Длинные пальцы, бледная кожа, тёмные вены, проступающие под ней как чернильные разводы. На ладонях и под ногтями — засохшая кровь, тёмная, почти чёрная.

— Что за... — начала она и осеклась, потому что голос был чужой. Совсем чужой — низкий, хрипловатый, с каким-то аристократическим акцентом, бархатный и немного пугающий, голос человека, которому не нужно повышать тон, чтобы его слушались.

Елена схватила себя за горло, провела рукой по лицу, по волосам — всё было не то, не её, чужое. Что-то тёплое и покалывающее прошло по венам, живое, ждущее. Елена замерла в ожидании, но ничего не произошло.

— Нет, — сказала она вслух этим чужим голосом. — Нет-нет-нет. Это сон. Точно сон.

Она ущипнула себя за руку — больно, очень больно. Ущипнула ещё раз, сильнее, до синяка. Боль была настоящей. Сон не может быть настоящим, правда? Сны не бывают такими подробными — запах воска от свечей, холод камня под босыми ногами, шершавость ткани ночной рубашки.

— Господи, — прошептала Елена. — Что происходит? Кома? Я в коме? Или... или я сошла с ума?

За дверью послышались шаги — размеренные, приближающиеся.

— Госпожа? — донёсся мужской голос, пожилой и вежливый. — Прошу прощения за беспокойство. Мне необходимо с вами поговорить.

Елена встала с кровати — слишком резко, ноги оказались длиннее, чем привыкла, она едва не споткнулась о подол длинной рубашки и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Добралась до зеркала, держась за стену, и посмотрела на отражение.

На неё смотрела незнакомка. Высокая, бледная, с чёрными волосами, рассыпавшимися по плечам. Глаза цвета грозового неба — серо-синие, почти металлические. Красивое лицо, холодное и аристократическое, с тонкими тёмными венами, уходящими от висков вниз по шее. Елена подняла руку — отражение повторило движение. Открыла рот — отражение тоже.

— Это не я, — сказала она своему отражению. — Это не моё лицо. Это не моё тело. Это...

— Госпожа Морвейна? — голос за дверью стал тревожнее.

Морвейна…

У Елены в голове что-то щёлкнуло — как вспышка, как страница, перевёрнутая слишком быстро. Тёмная Ведьма, та самая, которая жила в башне посреди Велорна. Которую все ненавидели. Которая умирала в конце.

Елена отшатнулась от зеркала. Посмотрела на руки — кровь на ладонях, засохшая, тёмная. Огляделась — свечи, догоревшие до основания, на полу у кровати какие-то начерченные знаки мелом, почти стёртые. Остатки ритуала.

Елена почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Она схватилась за раму зеркала, пытаясь удержаться, пытаясь дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Она заставила себя дышать медленно. Паника не поможет.

Я в книге. Я попала в книгу. Я — это она. Я копирайтер, который пишет слоганы для шампуней, моя самая сложная проблема — это когда Марина Владимировна просит «креатива побольше», я понятия не имею как быть злодейкой, я не умею пользоваться магией, я даже кофеварку освоила только в прошлом году, и сейчас я в теле самой опасной ведьмы континента, которая умрёт через три недели от меча принца Каэля, и это невозможно, это не может быть правдой, это...

— Госпожа, всё в порядке? — за дверью забеспокоились по-настоящему.

Нужно думать. Вспомнить что было в книге дальше, понять в какой именно момент сюжета она оказалась, что произошло до её пробуждения.

— Ритуал, в какой главе был ритуал? — тихо произнесла Елена с нотками паники в голосе.

Она видела это описание в книге — автор не вдавался в подробности, только упоминал вскользь: после ночного ритуала Морвейна просыпается усталой, с кровью на руках.

Она вспомнила. Начало второй части, третья глава.

Она знала что будет дальше. Знала кто стоит за дверью. Знала какие новости он принесёт.

Это был управляющий Зиар.

Елена сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Снаружи она должна выглядеть спокойной — Морвейна всегда была спокойной, холодной, контролирующей каждое слово. Внутри бушевала паника, но снаружи нужно держать лицо, иначе всё рухнет прямо сейчас. Она вспомнила сцену из книги — управляющий стучится, Морвейна отвечает ему, принимает гонца, даёт указания. Диалог она помнила почти дословно, потому что перечитывала эту сцену раз двадцать.

Играй роль. Просто играй роль, пока не разберёшься что к чему.

Она огляделась в поисках одежды. На стуле лежало тёмное платье с множеством шнурков и пуговиц в самых неожиданных местах. Елена натянула его поверх рубашки, кое-как справилась с застёжками дрожащими руками, попутно обнаружив, что у Морвейны была совершенно другая комплекция — выше, с более длинными руками и талией, которую это платье подчёркивало с явным намерением произвести впечатление.

— Одну минуту, — сказала она громче и услышала, как голос прозвучал почти ровно. Почти.

Она подошла к двери, положила руку на ручку и замерла на секунду, давая себе последний момент просто постоять и собраться. Потом открыла.

За дверью стоял пожилой мужчина в тёмной одежде — высокий, худощавый, с седыми волосами и проницательными серыми глазами. Держался прямо, несмотря на возраст, в руках свиток с печатью. Зиар. Управляющий башни. Верный слуга Морвейны. В книге он всегда появлялся в нужный момент с нужными новостями.

— Зиар, — сказала Елена, и это прозвучало как утверждение, потому что она знала кто стоит перед ней.