Читать онлайн Александр Апрельский - Тени над Крио

Будильник орёт в третий раз. Я давлю на кнопку заспанной рукой, промахиваюсь, попадаю по стакану — он падает на пол, но не разбивается, просто катится и упирается в ножку кровати. Шесть утра. За окном ещё темно, только фонарь на парковке мигает жёлтым, будто сам не уверен, стоит ли вообще светить.

Лежу ещё секунд десять, глядя в потолок с разводом от протечки, который я так и не удосужился замазать. Форма развода напоминает мне что-то вроде карты несуществующей страны. Вчера я уже думал об этом, и позавчера тоже. Хорошая примета — когда единственное развлечение в жизни это трещина на потолке.

Встаю, иду на кухню, и там на столе всё как вчера оставил: кастрюля с присохшей к стенкам лапшой, вилка торчит из неё, будто флаг на вершине. Рядом конверт от энергетической компании, розовый, с жирной красной полосой сверху — «ПРОСРОЧЕНО». Я его не открываю. Я и так знаю сумму, она у меня в голове сидит крепче, чем таблица умножения.

Наливаю воды, пью прямо из кружки, не споласкивая — какая разница. Лапшу выбрасываю в мусорное ведро, кастрюлю оставляю в раковине, пускай отмокает, может быть завтра руки дойдут. Или послезавтра.

В прихожей у меня висит рабочая куртка, синяя, с вышитым на груди логотипом автосервиса, который уже наполовину облез, остались только буквы «АВТО», а дальше нечитаемое пятно. Куртка пахнет машинным маслом так плотно, что запах, кажется, въелся не в ткань, а в саму мою кожу. Надеваю её, застёгиваю до горла, потому что на улице холодно и дождливо, судя по звуку за окном.

Зеркало в прихожей треснуло ещё полгода назад, когда я уронил на него полку с обувью. Трещина идёт через всё лицо наискось, и в отражении я выгляжу как будто меня собрали из двух разных людей: один устал чуть больше другого. Под глазами тёмные полукружья, щетина отросла неровно, волосы торчат в сторону, как у человека, который спал в лучшем случае четыре часа. Я и спал четыре часа. Может, три с половиной.

— Красавец, — говорю себе вслух, без всякой иронии, просто чтобы услышать голос в тишине квартиры.

Считаю дни до зарплаты, загибая пальцы на кухне, уже на ходу, потому что опаздывать нельзя, начальник и так смотрит на меня, как на лишнюю деталь в моторе, которую давно пора выкинуть. Получается двенадцать дней. Двенадцать дней до зарплаты, и ещё минус аренда, минус та просрочка за свет, минус то, что я занял у соседа на той неделе. В сумме выходит, что денег снова не хватит. Не хватит даже на то, чтобы просто дотянуть, не говоря уже о том, чтобы вздохнуть спокойно.

Было время, я считал это временным. Поработаю немного, накоплю, перейду куда-то получше. Теперь я просто считаю дни, без всякой надежды, что они приведут к чему-то другому, кроме следующего месяца с той же лапшой и тем же конвертом.

Выхожу из квартиры, запираю дверь на два оборота, хотя красть у меня нечего, разве что старый телевизор и те самые полтрещины зеркала. На лестнице пахнет сыростью и чьей-то вчерашней готовкой, кажется, жарили рыбу. Спускаюсь на первый этаж, толкаю дверь подъезда плечом, потому что она вечно заедает, и выхожу под мелкий дождь.

Дождь не сильный, но противный, из тех, что моросит часами и пропитывает одежду насквозь, прежде чем ты успеваешь это заметить. Подворачиваю капюшон куртки, засовываю руки в карманы. На остановке через дорогу стоит маршрутка, водитель курит, облокотившись на открытую дверь, но я прохожу мимо, не глядя в ту сторону. Два часа назад я уже пересчитал мелочь в кармане куртки, там хватит разве что на хлеб, если повезёт, на хлеб и что-нибудь к нему.

До гаража идти минут сорок, если шагать быстро, не оглядываясь на лужи и не обходя их по-человечески, а просто перепрыгивая, когда получается, или шлёпая прямо через них, когда не получается. Улицы в этот час почти пустые, редкие машины проезжают, расплёскивая воду из-под колёс, и каждый раз я отступаю на полшага в сторону, привычно, без раздражения уже — просто рефлекс человека, который слишком много раз промокал таким образом.

Небо серое, без единого просвета, будто кто-то натянул сверху мокрую тряпку и забыл её снять. Я иду, опустив голову, и думаю ни о чём конкретном — просто перебираю в голове список того, что нужно успеть за смену: заменить тормозные колодки на той синей "девятке", проверить проводку у грузовика, который начальник обещал клиенту ещё на той неделе, а потом ещё эта лужа у входа в гараж, которую давно пора засыпать, потому что она разрослась после вчерашнего ливня чуть ли не на половину двора.

Капюшон сползает, дождь попадает за шиворот, холодная капля скатывается вдоль спины, и я дёргаю плечом, но поправлять не тороплюсь — какая разница, всё равно вымокну до нитки, пока дойду. Гараж уже виднеется в конце улицы, низкое серое здание с ржавой вывеской, и я прибавляю шагу, потому что знаю: опоздание — это разговор, которого мне сегодня хочется меньше всего на свете.

* * *

Гараж встречает меня скрежетом металла и запахом солярки — дверь ещё не закрылась за спиной, а Серёга уже кричит через весь бокс:

— О, явление Христа народу! Полшестого на часах, между прочим.

— Пять минут, Серёг. Пять.

— А я и говорю: явление. Опоздавшего Христа.

Серёга Бочков стоит возле подъёмника, крутит в руках ключ на семнадцать, и с него капает — не то дождь, не то пот, по жаре этого не отличить, а сейчас, в октябре, значит точно дождь, успел зацепить, пока бежал от остановки. Куртка на нём такая же, как у меня, только ещё более масляная, будто он в ней спит.

Стягиваю капюшон, вешаю куртку на крюк у входа, рядом с десятком таких же засаленных роб, и иду мимо верстака, где дядя Толя что-то выписывает в замызганный журнал, не поднимая головы.

— Марик, — говорит он, не отрываясь от бумаги. — Видишь, сколько там во дворе стоит? Выглядываю в приоткрытые ворота. Три машины, одна за другой, как в очереди за зарплатой: синяя "девятка", грузовик с помятым бортом и ещё какой-то универсал, который я вижу впервые.

— Вижу.

— Вот и шевелись. Клиент по грузовику звонил уже два раза, обещал приехать к обеду.

— Понял, дядь Толь.

Он всё-таки поднимает голову, смотрит на меня исподлобья, и в этом взгляде ровно столько усталости, сколько у меня самого, может, даже больше — ему эту контору десять лет тянуть, не мне. Коротко кивает на "девятку" и утыкается обратно в журнал.

Лезу под машину первым делом — прокладка поддона потекла ещё с прошлой недели, хозяин обещал приехать за ней с утра, значит, с утра и делать. Ложусь на тележку, Серёга подкатывает рядом свою, устраивается под грузовиком через два метра от меня, и некоторое время мы просто сопим в темноте, звякая ключами.

— Слушай, — доносится его голос, — а если я вот накоплю на отпуск, да махну куда-нибудь, где тепло. Прям вот решу и махну.

— Накопишь, ага.

— А чего? Отложу по чуть-чуть.

— Серёг, у тебя зарплата та же, что у меня. Ты её себе отложишь или жене отдашь?

Он фыркает где-то под грузовиком, и слышно, как звякает отвёртка об пол.

— Вот ты вредный тип. Я ж мечтаю, а ты сразу с цифрами лезешь.

— Я реалист.

— Реалист он. Тебе б тоже помечтать не мешало, а то ходишь смурной, как этот дождь на улице.

Отвечаю не сразу — прокладка не хочет отходить от поддона, прикипела намертво, приходится давить сильнее, чем надо, и костяшки скользят по металлу, оставляя на них чёрную полосу масла.

— Мечтать дорого стоит, Серёг. Я лучше прокладку поменяю.

— Философ.

Дождь за это время успел усилиться: сначала был просто шум по крыше, ровный, привычный, а теперь в него вплетается ещё один звук — частое дробное капанье, не с крыши в общем смысле, а в одной конкретной точке. Высовываю голову из-под машины, смотрю в сторону дальней стены, где тянется старая проводка, всё ещё советская, судя по виду изоляции, растрескавшейся и пожелтевшей. Там, прямо под щитком, на бетонном полу уже набралась лужица, и с потолка в неё бьёт тонкая, но упорная струйка.

— Опять течёт, — говорю я скорее себе, чем Серёге.

Он высовывается из-под грузовика, щурится в ту же сторону.

— Второй год течёт. Дядь Толь, крыша!

Анатолий выходит из своей конторки — комнатушки, отгороженной от бокса куском фанеры и застеклённой дверью, — вытирает руки тряпкой и смотрит на лужу с таким видом, будто она лично его обидела.

— После смены гляну, — бросает он, махнув рукой в сторону течи, как отгоняют назойливую муху. — Сейчас не до того, клиенты ждут.

— А если током кого шарахнет? — всё же уточняет Серёга, без особого, впрочем, напора — так, для порядка.

— Шарахнет — так доложите мне, тогда и погляжу, — отрезает дядя Толя и, не дожидаясь ответа, скрывается обратно за фанерной дверью, оставляя после себя запах табака и сырости.

Серёга переглядывается со мной, пожимает плечами и снова лезет под грузовик.

— Начальство, — бормочет он оттуда. — Всегда знает, когда не до того.

Я смотрю ещё секунду на лужицу у щитка, на то, как она медленно расползается по растрескавшемуся бетону в сторону прохода, и возвращаюсь под "девятку" — прокладка сама себя не поменяет, а до обеда ещё грузовик и этот неизвестный универсал.

* * *

Прокладку я всё-таки одолел, и к четырём часам под «девяткой» остаётся только собрать, что раскидал. Дождь за это время набирает силу, бьёт по крыше гаража уже не ровным шумом, а каким-то остервенелым дробом, и там, в углу, у старого щитка, лужа успела разрастись — не лужица, а настоящее озерцо с рваными краями, расползающееся по трещинам бетона.

Выбираюсь из-под машины, разгибаю спину, и та отзывается тупым тянущим хрустом где-то в районе поясницы. Вытираю руки ветошью, иду мимо щитка к инструментальному столу за новым ключом и краем глаза замечаю то, чего раньше не видел под этим углом: старый удлинитель, обмотанный синей изолентой в нескольких местах, лежит прямо у края лужи, и в одном месте изолента отошла совсем, оголив жилу. Провод тонкий, почти незаметный среди прочего хлама у стены, но именно туда с потолка методично бьёт капля за каплей, и каждая расходится по воде кругами, которые доходят почти до самого удлинителя.

Останавливаюсь на секунду, смотрю на это. Где-то в затылке шевелится мысль простая, как инструкция по технике безопасности, которую все проходили и все забыли: вода и ток вместе не дружат. Надо бы отодвинуть удлинитель подальше, или хотя бы сказать дяде Толе ещё раз, настойчивее, чем Серёга в прошлый раз.

— Марик, подсоби! — кричит Серёга от универсала, который как раз закатили на яму. — Капот заклинило, зараза, один не разгибаю.

Поворачиваю голову в его сторону — он там правда корячится, упираясь коленом в бампер, и капот топорщится под неправильным углом, как будто его перекосило при аварии. Смотрю снова на лужу у щитка. У дальнего края бокса между тем уже стоит клиент, мужик в кожаной куртке, нетерпеливо позвякивает ключами от своей отремонтированной «девятки» и явно ждёт, когда ему скажут забирать.

— Готова машина? — спрашивает он, не особо интересуясь, кому адресован вопрос.

— Готова, готова, — отзываюсь я, вытирая руки уже на ходу. — Сейчас подпишем бумаги, и забирайте.

Мысль про удлинитель на секунду отходит в сторону, уступая место более срочному: бумаги, подпись, ключи, и бегом к Серёге с капотом. Краем сознания успеваю зацепить одно соображение — здесь, в этом углу, и раньше текло, и провод этот старый висит годами, обмотанный изолентой в палец слоем, и ничего ведь не случалось. Дядя Толя прав в своей лени: не до того сейчас, и завтра тоже скорее всего будет не до того, и через неделю. Крыша течёт второй год, как сказал Серёга, а щиток стоит на месте, и никого ещё не шарахнуло.