Читать онлайн Александр Пятаков - ТЬМА: НАСЛЕДИЕ

Тьма: Наследие

Глава 1. Кровь на «Баляевке»

Владивосток. Зима 1997 года. Минус двадцать семь. Снег падает тихо – не как дождь, не как вьюга, а как покаяние. Тихо, будто сам город боится шелохнуться. На улицах пустота. Внутри рынка «Баляевка» жарко, пахло чебуреками, китайскими шмотками, дешевыми духами… и под всем этим запах крови. Не свежей. Не гниющей. Металлический, въевшийся в деревянные полы, в швы между контейнерами, в кожу тех, кто здесь работает уже больше года. Здесь всё началось. И здесь всё кончится.

Зямзин Олег по прозвищу «Звон» , которое ему дали ещё в детстве из за фамилии, стоял у входа, в черной кожаной дутой куртке с меховым воротником, кожанных перчатках и слегка не бритым лицом. Под курткой у него была своя правда – Тульский Токарев, в простонародье ТТ. Проверенный. Два выстрела и человек перестаёт быть проблемой. Он не был бандитом. Не был психом. И не был простым обывателем. Он был тем, кто прошёл через ад и собрал себя по крупицам, как мозаику из осколков зеркала. Его лицо – плоское, скулы – как бетонные плиты, глаза – серые, как ледяная вода в Магаданской губе. Сломанный нос, пара шрамов – как напоминание о слабости, о том, с чего все началось. Он не излучал ни какой агрессии. Не угрожал. Только спокойствие. И это было страшнее всего.

Он не пришёл за деньгами. Он пришёл за справедливостью.

Пять лет назад у него было своё кафе «Уголок» на Березовой. То что осталось ему после смерти родителей, то не многое что держало его в родном городе, как память о тех днях когда мать и отец были живы, те дни когда в его голове самым страшным казалось отсутствие посетителей а в душе ещё было место свету.

А потом пришли они.

«Пуховские». Молодые. Жёсткие. С крестами на шеях и взглядами, как у волков. Их лидер, Виктор «Молот», приехал из Хабаровска к девушке после армии, с которой он познакомился по переписке, с сестрой сослуживца, так и остался здесь, а вскоре смог организовать своё ОПГ, подтянул ребят с качалки, внушил им что они могут всё, все и вся должны делиться с ними, ведь они сила а сила это власть, как ему казалось тогда безграничная. Время тогда было тяжелое и каждый старался урвать то до чего мог дотянуться, потому что зарплату много где не платили во время а где то и вовсе ждали месяцами, зарплату… Копейки, на которые многие в то время едва сводили концы с концами. А молодым, сильным уверенным в себе парням всегда хотелось большего, тем более в то смутное время, где власть бралась а закон был далек и работал лишь на слабых. Они пришли к нему не договариваться, а забрать своё, ну или то что считали своим, как они этого хотели.

Олег сказал им: «Это кафе моих покойных родителей. Они его открыли. Я продолжаю семейное дело и я не буду платить за “крышу”, мы работаем здесь давно и многие нас знают, никто и никогда не трогал нас и сейчас я никому ничего не собираюсь отдавать».

«Молот» улыбнулся. Не злобно. Как взрослый, смотрящий на ребёнка, который не понимает, что мир уже изменился.

– Ты не врубается что ли, ты тупой, жить надоело? – спросил он. – Если я сказал что ты мне должен, то это не обсуждается. А для большей доходчивости мои ребята тебе все расстолкуют.

Через час, лёжа на полу в своей крови, Олег думал лишь о том как это могло случиться, о том что походу это ещё не конец. Они ушли, на последок Молот сказал – завтра к вечеру чтоб бабки были иначе сожжем.

Олегу ничего не оставалось как обратиться в милицию, менты частенько обедали в его заведении.

Утром следующего дня, он был уже в дежурке, писал заявление. Молодой лейтенант небрежно принял его и сказал что они разберутся, что он может спокойно продолжать работу….

Но, если он будет платить им “за крышу”, то такого впредь не случиться.

Олег был в шоке, ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с такого рода проблемами, он решительно отказался, настоял на принятии заявления, он всё ещё верил в то что если он сможет добиться справедливости, то все от него отстанут.

Как же он ошибался….

Ближе к вечеру, к центральному входу в кафе подъехали старая девятка бежевого цвета и белая нива, с десяток молодых, физически крепких парней принялись громить кафе. Официантка успела позвонить Олегу из подсобки прежде чем добрались и до нее… Услышав о происходящем он выбежал из дома, сел в свою копейку и помчался в кафе, но уже было поздно.

Кафе «Уголок» был объят пламенем. Бармен убит, официантку жестоко, зверски изнасиловали и избили. Она сидела на бордюре все в крови и слезах, молча, дрожащей рукой пыталась подкурить сигарету…

Ярость охватила Олега, бессильная злоба, он задыхался от нее, но ничего уже сделать не мог. Услышав шорох он хотел обернуться, но не успел, глухой выстрел сзади, это все что он успел запомнить на последок.

Менты сдали его братве, рассказав про его заяву и они шли уже не за данью, а казнить, другим в назидание.

Он лежал в снегу, лицом вниз, в луже собственной крови, которая тут же замерзала, превращаясь в чёрный лёд. В ушах – гул. В груди – хрип, будто кто-то дрался с ним за каждый вдох. А в голове – тишина. И эта тишина была страшнее выстрела.

Он не шевелился. Не стонал. Просто лежал. И впервые в жизни – не думал о справедливости. Не думал о милиции. Не думал о родителях, о кафе, о свете, который когда-то был в его душе.

Единственная мысль успела промелькнуть в его голове:

«Я вернусь и я уничтожу вас всех».

Он провёл в коме две недели. Менты за это время развалили дело о поджоге и убийстве, странным образом, куда то пропала та самая официантка, жертва стечения обстоятельств… Позже ее найдут мертвой в своей квартире, с пробитой головой и следами насилия.

Две недели в коме – это целая жизнь для того, кто умирает. В этой тьме, между мирами, он не видел ангелов. Не слышал голосов. Он видел только пламя. Пламя, пожирающее стены «Уголка». Видел лицо официантки – пустое, сломанное, в крови и слезах. Слышал смех «Молота». И с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой, проведённой в этой бездне, что-то внутри него менялось. Ломалось. Перестраивалось. Он был наедине с самим собой, чуть меньше вечности – как ему казалось тогда, он переживал все это снова и снова, эти эмоции, боль. Пока в один момент не осознал, что не всегда добро побеждает зло… Ему самому надо стать тем злом, той тьмой, что поглотит и уничтожит обидчиков.

Она уже была в нём, в каждом из нас, эта тёмная триада, триада силы, то что не укладывается в образ хорошего человека, то что жило в глубине, там, где берутся силы.

Все пережитое, заставило его мыслить на перед, видеть игру, не надеяться на других. Жалость… Она умерла в нем, остался холодный расчет, обузданная ярость, которая ждала своего часа......

Когда он открыл глаза, первое, что он почувствовал – не боль. Не жажду. Не страх.

Он почувствовал пустоту.

Ту самую, о которой потом будут говорить другие – те, кто столкнётся с ним через год, через пять, через десять. Пустоту, в которой не было места жалости, сомнениям, морали. Было только одно: цель.

Первым делом к нему в больницу пришли менты, так как медперсонал сообщил им о том, что пациент вышел из комы и может разговаривать. После длительного разговора с ними, Олег понял, что они никого не собираются искать. Эти продажные менты, как он их ненавидел тогда, тех, кто не пришёл на помощь, тех кто должен защищать по закону, сидят напротив его кровати и говорят ему о том, что нет возможности установить личности нападавших, что единственный свидетель, та самая милая официантка убита, что бы он не расстраивался и жил дальше. Как можно подальше отсюда....

Когда менты ушли, Олега охватило чувство бессилия и злобы: на себя, на ментов, на братков, на весь мир.

Он посмотрел на своё отражение в зеркале: бледное лицо, ввалившиеся глаза, шрам на виске от падения, и ещё один от пули, что вошла в спину. Он не узнал себя. Того Олега, который верил в справедливость, который улыбался посетителям, строил планы на будущее, мечтал расширить свой бизнес – больше не существовало.

На его месте был кто-то другой.

Кто-то, кто понял простую истину: в этом мире нет закона. Есть только сила. И тот, кто контролирует её – контролирует всё.

Он больше не сомневался.

Он знал: он имеет право на месть. Потому что его лишили всего. И это делало его правым. Всегда.

Он больше не будет играть по чужим правилам. Он будет создавать свои. Он будет использовать слабости других, как оружие. Будет лгать, предавать, манипулировать – если это приведёт к цели. Он больше не будет чувствовать боль других. Не будет сопереживать. Не будет колебаться. Потому что боль – это слабость. А слабость – это смерть…

Спустя месяц его выписали из больницы, как только он смог уверенно встать на ноги а все показатели пришли в норму.

Первым делом он пошёл не к ментам. Не к адвокатам. Он пошёл на «Баляевку».

Рынок жил своей жизнью. Торговцы кричали, бабушки торговались, дети бегали между прилавками. Ничего не изменилось. И это было самым страшным. Мир двигался дальше, будто ничего не произошло. Будто «Уголок» никогда не существовал. Будто его официантку не изнасиловали и не было никаких убийств и покушений.

Он наблюдал издалека входа, его бесило это все.

Он увидел, как «Пуховские» собираются у пивного ларька. Видел, как «Молот» тохвастается новыми часами – «подарком от благодарного бизнесмена». Видел, как они смеются, пьют, как будто ничего и не знали, как будто никого не трогали. Это было чувство полной безнаказанности, чувство силы и превосходства над другими.

Олег не шевелился. Не подходил. Просто смотрел и запоминал, лица, окружение кто к кому как относиться. Ему теперь предстояло разобраться во многом, понять их структуру, знать куда и как нанести удар, как уничтожить их всех, очистить рынок от таких уродов.

Он стал тенью. Невидимой. Бесшумной. Опасной.

Он собирал информацию, следил за ними. Это было сложно, так как многие на рынке знали его в лицо и могли слить его «Пуховским», ведь все знали о поджоге и убийствах, о том что он отказался им платить и поплатился сам, остался ни с чем.

Никто не хотел себе такой участи.

И по этому многие старались выслужиться перед братками в надежде на их расположение.

Ему оставалось лишь одно, собирать информацию, анализировать её и потом решить, что с ней делать дальше.

А пока ему нужно было отлежаться где нибудь, собраться с мыслями и привести себя в форму. Ведь он был один против всех и прекрасно понимал, что без должной силы, знаний ему их просто так не одолеть, ему нужно начать с себя.

Глава 2. Нет пути назад

Владивосток. Зима 1992 год.

Минус тридцать пять.

Мороз сковал город в тиски, превратив его в мертвую, хрупкую скульптуру.

Снег падал не как покаяние – он падал как последний вздох. Тихо, беззвучно, будто сам воздух боялся нарушить эту тишину, в которой уже не было места ни надежде, ни страху. Была только пустота. И в этой пустоте – Олег.

Он не продал квартиру. Он ее оставил. Как труп. Как ненужную оболочку. Потому что время – это роскошь, которой у него не было. «Пуховские» знали, что он выжил. Они не верили в чудеса, но они верили в то, что человек, который лежал в снегу с пулей в спине и не умер, – это не человек. Это предупреждение. Или приговор. Время, отпущенное ему в больнице, было не исцелением , это был счетчик. Счетчик до того момента, когда они придут за окончательным расчетом. И он знал что они придут. Не завтра. Не через неделю. А когда решат, что пора напомнить всем остальным, кто здесь хозяин. И чтобы напомнить – нужно убить его, да так, что бы не только рынок, город содрогнулся. Чтобы никто больше не осмеливался говорить «нет».