Топ-модель - страница 3

Максим приподнимает брови, отчего крови становится больше.

— Страшно было, — добавляю я, вдруг отмечая, что полицейские сирены звучат все громче.

Точно, вот что создает фон — кто-то вызвал полицию. Я в суматохе не обратила внимание.

— Спасибо, — бурчит Максим сухо, и мне вновь становится не по себе.

Неловкость усиливается тем, что он начинает расстегивать рубашку. Его замерзшие пальцы плохо слушаются. Зубы стучат.

Я чувствую смущение, находясь так близко. Взгляд падает на темные волоски на груди, на тонкую черную веревочку. Резко поднимаю глаза.

Максим слегка улыбается одним уголком рта. И вновь дрожит. Все это происходит очень быстро.

— Дальше я сам. — Он забирает салфетки. Продолжает добродушно-снисходительно, как-то неожиданно перейдя на «ты»: — А ты, малая, беги скорее. — Кивает наверх. — Полиция сейчас прибудет, не надо, чтобы тебя здесь видели. Чревато.

Я машинально прослеживаю взгляд и вижу Барби, гуськом бегущих вверх по лестнице к площадке, где остались микроавтобусы.

И тут до меня доходит.

Краска ударяет в лицо с такой силой, что глаза чуть не лопаются! От возмущения внутри что-то взрывается. Да что он себе позволяет! Да как он смеет!

Малая?!

Вспоминаю кожаный микрофон Валерия Константиновича и от злости прижимаю салфетку к ране так, чтобы побольнее было. Максим морщится, отстраняется, и я выдаю:

— Вообще-то я официантка. Трудоустроенная! — И выплевываю в лицо: — Это не стыдно!

Выплевываю натуральным образом— на лице Максима моя слюна. Его глаза сужаются, следом, к счастью, ему на плечи набрасывают полотенце.

— Бегу-бегу! — кричит рядом деловитый мужчина с чемоданчиком. — Кто тут истекает кровью? Сейчас залатаем нашего бесценного.

— Сань, я в порядке.

— Вижу. Чем она тебя? Тут минимум два шва. Это тебе, кстати, за то, что высмеивал мой экстренный чемоданчик. — Мужчина с любовью прижимает к себе аптечку. — А я с ним не расстаюсь. Особенно на попойках.

Воспользовавшись моментом, я отхожу подальше и скрещиваю на груди руки, молча наблюдая за кипишем. Полиция, гости, жених, пакистанец-цыган-Максим — все они обсуждают ситуацию, женщину, ребенка и семьсот рублей.

— Блядь, да кто-нибудь найдите ее и верните деньги! — восклицает Максим.

Кто-то притащил с яхты белый банный халат, в который он кутается.

— И мой пиджак, — усмехается Георгий Басов. — Так-то он штуку баксов стоит.

Взрыв смеха кажется скорее нервным, чем веселым. Абсолютно все стрессанули на полную. Нет ничего страшнее потери ребенка.

Я подхожу к своим и жду распоряжений. Как, ну как Максим мог решить, что я шлюха? Почему?!

— Гоу на яхту, переодевайтесь, — дает команду Стас. — Отплываем через полчаса.

— Вечеринка все же будет? — поражается Вероника. — После всего?

— А как же. Теперь-то уж точно нужно выпить и хорошенько расслабиться. Не вам. Вы на работе.

— Пап, не могу разговаривать, — шепчу я в трубку, забившись в угол просторной кухни.

Тут все шипит, скворчит, грохочет! Повара активно готовятся к предстоящему ужину, запахи витают безумные. Официанты накрывают столы, разносят напитки и убирают пустые стаканы. Мне, как младшей, досталась самая простая и грязная работа. В таком мыле весь вечер, что в туалет сходить некогда, а отец словно чувствует — названивает без остановки.

— Ты на вечеринке, что ли? — ругается. — Где и с кем? Валерий Константинович знает?

При одном упоминании этого имени бросает в пот. Перед глазами сразу картинка вялого, темного... пениса, к горлу подкатывает тошнота. Там у него... даже волос не было, чтобы хоть как-то прикрыть, и эта гадость, судя по всему, навсегда застряла в моих воспоминаниях. Ужасно. Просто отвратительно.