Читать онлайн ИГОРЬ Щербаков - ТРЕЩИНА В ХРУСТАЛЕ

В две тысячи втором году российские астрофизики заметили на Луне странное явление. На её поверхности вдруг появилось темное пятно, которое постепенно увеличивалось, словно Луну поглощала черная дыра. С помощью телескопа зафиксировали эту аномалию, а затем в темном пятне начало появляться свечение, напоминающее сцену из фантастического фильма, как будто Луна была проводником между мирами.

Свет в темном пятне вращался и мерцал, и через некоторое время из этой дыры вылетело нечто, что мгновенно направилось к Земле. Станция слежения за околоземным пространством зафиксировала небольшой объект треугольной формы, который вошел в атмосферу и приземлился где-то в районе Сахалина. Тем временем пятно на Луне уменьшилось и исчезло, вернув поверхность с кратерами и горами в исходное состояние.

Что произошло тогда, никто толком не понял, и на события не успели отреагировать. Поэтому был созван совет для обсуждения дальнейших действий.

Вскоре сформировали специальную группу и отправились искать объект. Искали место приземления около трех дней, но так и не нашли его. Единственное, что удалось обнаружить, – болото в лесу с большим круглым следом на поверхности. Что-то круглое сдвинуло тину к берегу, оставив четкий контур.

Ученые начали изучать болото и круглый след. Позже выяснилось, что вода в болоте имеет небольшой радиационный фон, а круглая яма в нем не имеет дна. В нее опускали груз, который вскоре по неизвестным причинам обрывался или кто-то его перерезал.

На берегу разбили лагерь, и на следующий вечер, когда уже стемнело, все, кто находился около болота, увидели удивительное зрелище. Болото вдруг забурлило, и через пару минут из него вылетело нечто темное. Оно имело форму ромба и даже в сумерках отражало свет. Этот объект быстро взмыл в небо и исчез. Также успели зафиксировать его траекторию: объект направлялся не к Луне, а к Солнцу. Позже его потеряли с радаров…

Запись номер семнадцать. Двадцать второго октября две тысячи второго года. Лагерь «Болото».

Три дня тишины. После того, как ромб ушел к солнцу, здесь воцарилась мертвая, давящая тишина. Птицы не поют. Насекомые исчезли. Вода в болоте стоит неподвижная, маслянистая, отражая серое небо, как черное зеркало. Радиационный фон стабилен, но не это пугает. Пугает тишина. Та самая, о которой писал полковник Стахов.

Мы опустили в яму новую конструкцию – стальной трос с бронированной видеокамерой и гидролокатором. На глубине сорока семи метров изображение начало «плыть». Не из-за грязи – вода была кристально чиста. Оно искажалось, как будто смотрело через разогретый воздух. А потом мы услышали… не звук. Его не уловили микрофоны. Он возник прямо в голове. Тихий, металлический шепот, накладывающийся на собственные мысли.

«…течение… прервано… ждем ответа…»

Гидролокатор в ту же секунду зафиксировал внизу движение – крупный, быстрый объект. Трос был перерезан так чисто, словно его разрезали лучом лазера. Камера успела передать последний кадр: в глубине, в синеватом свечении, мелькнуло нечто угловатое, геометрическое, и отражение – множество таких же граней, уходящих в бесконечность.

Вечером пришло сообщение из Пулковской обсерватории. Поступило по закрытому каналу, мимо Москвы, напрямую от старого академика, который когда-то консультировал проект «Голос». Данные со спутников, наблюдающих за Солнцем.

На поверхности звезды, в районе, куда устремился наш ромб, образовалась… аномалия. Не вспышка, не пятно. Правильнее назвать это «узлом». Температура плазмы в небольшой области резко упала, образовав на несколько часов стабильную, холодную (по меркам Солнца) геометрическую структуру. Треугольник внутри круга. Как печать.

А потом оно исчезло. И началась серия сверхмощных, направленных корональных выбросов. Один из потоков заряженных частиц, по расчетам, достигнет Земли не через обычные трое суток, а через двадцать семь часов. Его магнитная сигнатура не соответствует ни одному известному природному явлению. Она ритмична. Как азбука Морзе.

Запись номер двадцать три. Двадцать третьего октября. Ночь.

Тишина кончилась. Болото заговорило.

Сначала это были всплески на рациях – обрывки тех самых записей с «Голоса»: «Скоро ты станешь частью нас…», детский плач, старославянский шепот. Потом голоса пришли прямо в голову. Каждый слышал свое. Я слышал голос отца, погибшего в Афгане. Он звал меня «спуститься вниз, посмотреть». Лейтенант Калинин, наш связист, всю ночь просидел у края болота, что-то бормоча в ответ. Утром мы нашли его. Он был жив, но глаза… пустые. Он повторял одну фразу, которую мы позже нашли в рассекреченной папке по «Голосу»: «Исход идёт».

Мы связались с центром. Ответ был паническим: то же самое происходит в других точках планеты. В Чернобыльской зоне, в пещерах Урала, в глубине тихоокеанских впадин – везде, где когда-либо проводились эксперименты с резонансными частотами или глубинным бурением, открылись «слабые места». Из них сочится тот же шепот. И везде фиксируются микроаномалии: локальное изменение гравитации, искажение света, появление… существ.

Не биологических. Не механических. Сгустков иной геометрии. Они движутся сквозь материю, как тени, оставляя за собой радиационный след и психические повреждения у наблюдателей.

Стало ясно. Луна была не источником. Она была зеркалом. Или дверным глазком. Ромб – не зонд, а ключ. А мы, со своим «Голосом» и прочими попытками докричаться до космоса, стучали в эту дверь семьдесят лет. И вот нам открыли.

Запись номер тридцать один. Двадцать четвертого октября. Рассвет. Последняя.

Корональный выброс достиг магнитосферы. Но это не была буря. Это была… настройка.

Вся электроника на базе вышла из строя, а затем включилась обратно. На всех экранах, от радара до простого цифрового будильника, замерла одна и та же последовательность: треугольник, круг, спираль. И частота – три целых четырнадцать сотых мегагерца.

Болото вскипело. Но не пузырями – светом. Холодным, фиолетовым, исходящим из бездонной ямы. Из него поднялись фигуры. Они были сотканы из того же света и теней, их формы плавали, но в основе всегда была геометрия: ромбы, треугольники, икосаэдры. Они не атаковали. Они наблюдали.

А Шепот… Шепот стал голосом. Он звучал уже не в голове, а в самом воздухе, вибрируя в костях. Он говорил на всех языках сразу.

«Канал открыт. Протокол установлен. Среда принимающей планеты… адаптируется. Ваша эфирная сфера (он имел в виду нашу радиосферу, наше информационное поле) была маяком. Ваша биология – подходящий проводник. Мы – не завоеватели. Мы – экологи. Мы приведем ваш хаос в порядок. Начнем с тишины».

И наступила Тишина. Настоящая. Пропали все звуки мира: ветер, собственное сердцебиение, шум крови в ушах. Это было невыносимо. Мы впали в панику.

И тут один из «геометрических» существ приблизился к лейтенанту Калинину. Коснулось его. И Калинин… заговорил. Но это был не его голос. Это был чистый, безэмоциональный сигнал.

– Первый проводник ассимилирован, – сказало его тело. – Трансляция начнется по всем доступным каналам. Процесс необратим. Рекомендация для вида: прекратите сопротивление. Ваша цивилизация станет идеальным ретранслятором для следующего этапа Исхода.

Потом они, эти фигуры, просто растворились в свете, который ушел обратно в болото. Яма закрылась, оставив после себя лишь обожженную, стекловидную воронку.

Шепот исчез. Звуки вернулись. Но мы знаем – это затишье.

Они не пришли с войны. Они пришли на волне. На волне наших собственных сигналов, наших мыслей, наших страхов. Они – обратная сторона любого радиосообщения, любой попытки связи. И теперь они здесь. И их «порядок» означает конец всего, что делает нас людьми – хаоса, эмоций, свободы воли.

Я отправляю этот журнал с нарочным, на бумаге. Отключаю все передатчики. Последнее, что слышал по спутниковой связи перед тем, как ее захлестнул однотонный гудок на частоте три целых четырнадцать сотых – сообщение из Женевы. То же самое произошло в ЦЕРНе. Во время эксперимента на Большом адронном коллайдере.

Они не прорывались сквозь пространство. Они всегда были здесь, в фундаментальных частотах мироздания. Мы просто построили для них все больше и больше динамиков.

И теперь включаем их на полную громкость.

Докладная записка капитана ГРУ Сергея Воронова, прикомандированного к лаборатории «Тихоход-2». Пятнадцатого ноября две тысячи второго года.

Тема: Оперативная обстановка в санитарной зоне «Молчание» (бывш. Сахалинский аномальный район)

Настоящим докладываю о развитии ситуации после инцидента «Лунного шлюза».

Первое. Текущий статус объекта: Эпицентр аномалии (воронка на месте болота) стабилизировался. Представляет собой идеально гладкую полусферу из неизвестного стекло подобного материала темно-серого цвета. Радиоактивный фон нулевой, но в радиусе одного километра наблюдается полное подавление любых электромагнитных излучений (радио, СВЧ, даже слабых биотоков). Зона получила кодовое название «Пузырь Тишины». Попытки механического воздействия (бурение, подрыв) результатов не дали – материал самовосстанавливается за две-три секунды. Наиболее тревожный факт: «Пузырь» медленно, но верно расширяется. Со скоростью примерно десять сантиметров в сутки.

Второе. Состояние контактной группы: Из семнадцати человек, находившихся в лагере, вменяемы остались трое, включая автора. Остальные, включая лейтенанта Калинина, находятся в состоянии, которое психиатры обозначили как «функциональная афазия с элементами трансового служения». Они не агрессивны, обслуживают себя, но не говорят, а лишь периодически синхронно выводят на бумаге или на песке геометрические паттерны (те же треугольники, круги, спирали). При попытке вывезти их за пределы зоны «Пузыря» у них начинаются конвульсии и кровотечение из ушных раковин. Они привязаны к источнику.

Третье. Глобальная картина (по сводкам ЦУПа):

Солнечный канал: Аномальная активность Солнца продолжается. Спецслужбы зафиксировали серию сверх узконаправленных выбросов плазмы, цели которых – другие точки на Земле. Все цели – места былых или нынешних мощных энерговыделений: районы ядерных испытаний (Семипалатинск, Невада), крупнейшие ГЭС, эпицентры техногенных катастроф. Создается впечатление, что «они» используют нашу собственную энергетику как систему наведения.

Эпидемия молчания: По всему миру фиксируются вспышки «тихого безумия». Группы людей (часто – операторы радиостанций, IT-специалисты, физики-ядерщики) внезапно перестают говорить, отключают всю технику и начинают коллективно строить странные структуры из подручных материалов – башни, ориентированные на Солнце, или модели фрактальных антенн. Все попытки установить с ними вербальный контакт проваливаются.

Феномен «Обратного эха»: На частоте три целых четырнадцать сотых мегагерца и ее гармониках теперь идет непрерывная трансляция. Но это не просто сигнал. Это обработанный и усиленный фон всей человеческой цивилизации . В него вплетены обрывки всех наших радиопередач, телефонных разговоров, телевизионных сигналов за последние сто лет, сведенные в один монотонный, бессмысленный на первый взгляд гул. Лингвисты и криптографы, изучавшие запись, сходят с ума, утверждая, что в этом хаосе скрыта «сверхграмматика», математически совершенная и абсолютно чуждая.