Тропы Нави - страница 7

Кузнец перекатился по колючему песку. Ухватил левой рукой гладкое древко своего метеоритного молота. Правая, изувеченная ладонь с мокрым чавканьем легла следом. Кровь Радима обильно впиталась в старое, мореное дерево рукояти, намертво приклеивая пальцы к оружию.

Он поднялся с колен. Спина выпрямилась. Мышцы под грубой тканью вздулись каменными буграми. В груди клокотала первобытная, темная мужицкая ярость к этому мертвому миру, к этой кипящей смоле, к твари, ломающей кости его спутнику.

Радим сделал два тяжелых, вминающих землю шага, набирая короткий разбег. Он нацелил страшный удар в самую середину опорной лапы Пса. Если раздробить сустав, смять эти мертвые кисти — тварь рухнет, потеряв равновесие, и выпустит князя.

Он с хриплым выдохом занес пудовый метеоритный боек над головой.

Весна распахнула глаза.

Свет Прави, вплавленный Радимом прямо в ее рану, навсегда изменил ее зрение. Смертельная боль ушла, оставив лишь горячее покалывание под золотым швом. Девушка посмотрела на мир изнанки.

Серый, глухой туман исчез. Смородина-река сияла болезненным, пульсирующим фиолетовым светом. А Пёс… Пёс не был зверем из плоти или дегтя.

Глазами, полными нездешнего Света, Весна увидела гигантскую, жадно вращающуюся воронку чистой пустоты. Тварь работала как магнит. От висящего в воздухе, истекающего кровью Ярополка к Псу тянулись густые, липкие багровые нити его уязвленного эго.

А от Радима, тяжело бегущего с занесенным молотом, исходила ослепительно-красная, слепящая волна чистой, звериной ярости.

Весна поняла суть Стража. Он не чувствовал ударов стали. У него не было костей. Он жрал злобу. Чем больше ненависти вкладывал бьющий, тем плотнее, тверже и сильнее становилась смола. Удар метеоритного молота, до краев напитанный гневом кузнеца, не сломает лапу. Отдача просто разорвет Радима на куски, а Пёс поглотит их всех, насытившись чужой яростью.

Радим уже отрывал левую пятку от земли для финального, сокрушительного броска.

Весна с усилием приподнялась на локтях. Рана под ребрами предупреждающе полыхнула золотом.

Девушка набрала в исцеленную грудь колючий пепельный воздух и сорвала голос в отчаянном, хриплом крике:

— Радим, стой! Брось железо! Он жрет вашу злобу!

Слова ударили кузнеца в широкую спину.

Время растянулось в густую, тяжелую патоку. Радим услышал крик. Его серый глаз расширился. Интуиция старого мастера, привыкшего слушать и чувствовать металл, мгновенно перевела слова Весны на язык кузни: бить нельзя. Наковальня сломает молот. Удар вернется в грудь.

Но пудовый метеоритный слиток уже прошел верхнюю точку. Накопленная инерция тяжелого железа тащила изодранные руки кузнеца вниз. Удар, в который была без остатка вложена вся сила широких плеч, уже летел к черной лапе Стража, со свистом рассекая мертвый воздух с низким, смертоносным гулом.

Остановить его было невозможно.