Туманные души - страница 5

«Элин сегодня смеялась, когда я пытался шутить по-фински. Аксель прислал письмо из Уппсалы - пишет, что экзамены сдал лучше всех на курсе. Офицер, что служит в Выборге, просил руки Ингрид. Я дал согласие. Когда сказал ей, она засмеялась и обняла меня. От неё пахло липой».

- Кто эти люди? - спросил Глеб. Телефон озвучил вопрос, но Соколов, казалось, ждал его.

- Жена и дети, которых у него не было. - Он помолчал, потом добавил тише: - Я прочитал всё. Он описывает тридцать лет жизни. Тридцать. Дети родились, выросли, женились, внуки появились. А в левой колонке за те же даты - ни слова о семье, только хозяйство: осушение, счета, цены на зерно.

Глеб перелистнул страницу. В самом низу, почти у края, дрожащей рукой было приписано:

«Когда я останавливаюсь, мне кажется, что всё это сон. И я проснусь один в пустом доме, где нет никого, кроме меня. Я боюсь останавливаться. Я боюсь просыпаться. Я боюсь, что однажды перестану различать, какая из колонок настоящая»

Он закрыл папку и отодвинул её на край стола. За окном шумел дождь, Соколов молчал, и Глеб не торопил его.

- Он прожил после этого сорок лет, - сказал Соколов. - Умер в Гельсингфорсе, в собственном доме, в окружении соседей, которые считали его чудаком. Душеприказчик счёл записи бредом и подшил в опись имущества. Там они и лежали, пока мои люди не наткнулись. - Он поднял глаза на Глеба. - Я не знаю, что это значит. Но если это как-то связано с озером, вы должны понять это раньше, чем туман доберётся до вас.

- Мы выедем послезавтра, - набрал Глеб. - Мне нужно собрать людей.

- Хорошо. - Соколов поднялся и наконец застегнул плащ. - На месте с вами встретится Артур Самойлов. Его показания вы читали в досье. Он хочет показать место, где всё случилось.

- Договорились.

Соколов направился к двери, но на пороге обернулся. В тусклом свете коридорной лампы его лицо показалось Глебу старше обычного.

- И будьте осторожны. «Туманная» - не «Белый Мыс». Там всё иначе.

Когда шаги стихли, Глеб ещё долго сидел над раскрытой папкой. Дождь за окном усилился, и капли теперь барабанили по жести подоконника - часто, тревожно, как чьё-то предупреждение. Он взял телефон и набрал в общий чат: «Сбор сегодня в семь. У меня есть новые материалы. Выезд через два дня».

***

До семи оставалось ещё два часа. Глеб откинулся в кресле и позволил себе короткую передышку. Мысли сами собой перетекли к команде - к тем, кому он через два дня снова предложит войти в зону, из которой можно не вернуться.

Ивар теперь ездил по городу с навигатором, даже в знакомые места. Без GPS он терялся через три поворота: не мог сопоставить карту с тем, что видели глаза. За руль он садился только на трассах, где дорога одна и некуда сворачивать. Впрочем, он и раньше предпочитал пассажирское место: привычка считывать ландшафт и замечать детали, которые водитель пропустит, появилась у него задолго до «Белого Мыса». Просто теперь к ней прибавилась ещё одна причина.

Ульяна записывала мысли на диктофон, но это её бесило. Она привыкла думать руками, словно фраза обретала форму в тот момент, когда карандаш касался бумаги. Теперь вместо карандаша был голос, и слова получались другими: более плоскими, как будто чужими. Глеб видел, как она морщится, прослушивая собственные записи. Но она не жаловалась, только иногда, забывшись, тянулась за блокнотом и через секунду отдёргивала руку.