Универсальный убийца - страница 7



– Ладно, разберемся, – проворчал Сосновский, проверяя второй пистолет и засовывая его за спину под ремень брюк. – Решили, так давайте действовать, а то время уходит. Сейчас самый главный фактор – время. Скоро делегации начнут прибывать, а у нас «ни коня, ни воза».

Жаркое июльское солнце обжигало руины. Казалось, что горячие камни прожигают подошвы ботинок. Не только этот завод, а почти весь Берлин представлял собой груды битого кирпича, скрученной арматуры и пыли, которая стояла в воздухе мелкой, въедливой взвесью. Не лучше выглядел и завод «Телефункен»: проломленные стены цехов зияли черными провалами окон, крыша местами обвалилась, обнажив ребристые фермы перекрытий, тянущиеся к безоблачному небу. Вывороченные из земли трубы, обрывки проводов, сгоревшие автомашины – все это мешало пройти, через все это предстояло перелезать и при этом не переломать ноги, не порвать брюки.

Среди этого хаоса, там, где когда-то рождались сложные приборы, теперь царила тишина, прерываемая лишь шелестом осыпающейся штукатурки да редким звоном стекла. В воздухе пахло гарью, тленом и еще чем-то сырым, подвальным – запахом воды, скопившейся в низких местах, и холодной, бетонной гнили. В развалинах, под толщей обломков, могли прятаться те, кто не сложил оружия, – диверсанты, оставленные для специальных операций против советских военных. Вот уж действительно волки в норе, думал Шелестов, осторожно ставя ногу между камнями и с деловитым видом сверяясь со схемой, которую держал в руках.

Они с Коганом шли по широкой, заваленной щебнем аллее неторопливо, обсуждая, где мог быть проложен подземный кабель, а где находился газораспределительный пункт. Они держались открыто, даже демонстративно. Оба в поношенных, но приличных гражданских костюмах, в шляпах, с папками и планами в руках. Шелестов громко комментировал состояние коммуникаций, тыча карандашом в схему. Коган, соглашаясь, кивал, делал пометки. Со стороны они были идеально похожи на инженеров, присланных для оценки возможностей восстановления завода – водопроводных магистралей, силовых кабелей, дренажных систем.

Неуютно чувствовать себя приманкой, отвлекающим фактором, но сейчас это был самый простой и эффективный способ найти врага, подобраться к нему поближе. Сосновский и Буторин, понаблюдав за товарищами, за развалинами, незаметно проскользнули за камнями и остатками стен туда, где можно было спуститься в подвалы, местами уцелевшие, а местами засыпанные обломками конструкций. Они не шли – они скользили вдоль стен, как тени, ныряли в проломы, замирали у покореженных станин станков, ловя малейший шорох, каждое движение среди каменных завалов.

Сейчас группа приближалась с двух сторон к старому бомбоубежищу под бывшим сборочным цехом. Вход в подвал зиял черной пастью, оттуда веяло могильным холодом. Шелестов сплюнул и, развернув схему, сделал шаг прямо к этому проему. Игра в «инженеров» заканчивалась.

– Борис Михайлович, – громко позвал он, – мне кажется, что запасной питающий кабель проходит вдоль фундамента и идет вон туда – к городской подстанции.

Коган кивнул и пошел к командиру с равнодушным видом человека, которому надоело бродить по развалинам. Он первым услышал сухой щелчок – звук, с которым взводят курок.

– Плюс! – гаркнул он условное слово, означавшее опасность, и упал между двумя блоками не до конца развалившейся кирпичной кладки. Похожий на удар хлыста выстрел резанул воздух. Пуля чиркнула по кирпичу в полуметре от головы Когана, взметнув мелкое каменное облачко. Одновременно с этим из темноты нижнего яруса полыхнули две вспышки выстрелов. Но Шелестов уже укрылся за остатками стены, бросив схемы на землю и выхватив из кобуры, спрятанной под пиджаком, пистолет. Диверсанты, прятавшиеся в засаде, ждали, но выдали себя.