Универсальный убийца - страница 4



«Война закончилась», – прошептал про себя майор. Это была не фраза из сводки Совинформ-бюро, а живая, больная правда. Окончилась для всех. Для матери, потерявшей сына в уничтоженном фашистами местечке под Уманью. И для этой фрау, которая сейчас в фартуке копается в руинах своего Кёнигсберга или Дрездена. Горе, принесенное нацизмом, не имело границ – оно пропитало землю Европы насквозь. Но оставался страх: как долго еще будет терзать души это горе? Сколько лет – десятков лет – нужно, чтобы рубцы на теле человечества затянулись? И сможет ли он, майор Коган, глядя на сытого немецкого обывателя через десять лет, не вздрогнуть и не сжать кулак из-за ненависти к нему?

Легкое покачивание самолета над аэродромом Темпельхоф вернуло его в реальность. Шелестов положил на плечо Когана тяжелую ладонь:

– О чем думаешь, Боря?

– О том, Максим, что победить войну на поле боя легче, чем победить войну в душе человека.

Шелестов промолчал, только понимающе сощурил светлые глаза. Внизу уже строились аккуратные ряды потрепанных, но отмытых до блеска «студебекеров», мелькали командирские и патрульные «виллисы». Самолет коснулся бетонки. Коган последним взглядом глянул на проплывшие в стороне от аэродрома серые кварталы. Не было ни радости, ни ненависти. Была усталость от огромной, невыносимой чужой и своей боли, которую предстояло научиться помнить, но не дать ей сжечь человеческое сердце дотла. И за этой тишиной развалин начиналась работа Потсдама – работа над миром, который не должен был повторить ошибок. Не должен, но сможет ли?

Оперативники сосредоточенно молчали, пока самолет выруливал на стоянку. Четверо мужчин в неприметных костюмах, шляпах и с дорожными сумками в руках. Всего лишь четверо специалистов, четверо советских инженеров, которые прибыли в Берлин, чтобы оценивать возможность и порядок восстановления инженерной инфраструктуры города: электроснабжения, водоснабжения, городской канализации. Сейчас у трапа самолета их встретит представитель советской комендатуры, отвезет на квартиру, а потом на выделенной машине четверо инженеров начнут обследовать разрушенные сети. И наверху, и в подвалах, кабельных каналах. Много где, по «легенде», придется лазить оперативникам. А самое главное, эта «легенда» позволяет как раз лазить именно в развалинах, по подвалам и подземельям.

Майор Калинин, встречавший группу в аэропорту, не скрывал своего удивления тем, что прислали каких-то четырех инженеров, когда работы в этом направлении в Берлине было столько, что по плечу целому проектному институту. Собственно, эта работа уже и велась с помощью уцелевших немецких специалистов. На первой стадии собирались чертежи, строительная и проектная документация, проводились работы по прокладке сетей по временной схеме. Еще четверо? Ну, значит, кому-то там, в Москве, видней, скольких посылать. Майор отвез инженеров в здание временного общежития командированных лиц, располагавшегося неподалеку от особняка межсоюзнической комендатуры в Далеме.

– Максим Андреевич, я вас сразу поселю здесь. Принято решение о том, что именно здесь будет располагаться межсоюзническая комендатура. Город поделен на четыре оккупационные зоны, в Берлин входят подразделения вооруженных сил США, Великобритании и Франции. Вам нужны контакты в магистрате Берлина? – уходя, осведомился Калинин. – Или вы хотите контактировать именно с обер-бургомистром?