Усобица - страница 8

Гобелены, ковры, тюки тканей пленные сервы, под присмотром Луки, все тщательно свернули и уложили в возки. В одном из них лежала трофейная пушка и четыре бочки пороха. Лука Фомич уже по привычке перекрестился, ну не любил он адское оружие. Вот камнемет – это правильное оружие, а пушка, она от лукавого, даром что православным служить будет.

Оружия насобирали огромное количество. Да не старье ржавое, а добрые мечи, боевые молоты, кавалерийские топоры, секиры, рыцарские пехотные топоры с длинным тонким острием на конце, посаженные на короткие рукояти, глевии[3], насаженные на длинные рукояти, алебарды, вужи[4], гизармы[5], разнообразные рансеры[6], кинжалы. Данила выбрал себе глевию, которую он называл по-английски биллем. Очень страшное оружие против пехотинца и особенно всадника.

Ну, с мечами Андрей, конечно, поторопился. Большая часть из них уйдет на переделку на косы, ножички и другие полезные по хозяйству вещи.

Помимо полных и разрозненных комплектов рыцарских доспехов, насобиралось приличное количество всякого железного хлама. При желании барон мог смело вооружить маленькую армию из двухсот человек. Причем половина из них – латники с полным комплектом вооружения. Спиридон плясать от счастья станет, когда увидит, сколько кирас ему привезут на лопаты. А куда их прикажете девать? Продавать в Новгороде – чревато, если только татарам продать, краем уха Андрей слышал, что татары закупают оружие и доспехи у Генуи и в Египте. Им же можно продать кинжалы, булавы, а вот мечи простых воинов только на косы перековывать, кому они нужны, да еще из плохого железа? Вот рыцарские мечи – это вещь!

Точно так же Луке жалко стало оставлять франкские арбалеты. Двадцать два арбалета с шестью сотнями стрел к ним, хранившихся в деревянных ящиках. Дерьмо, а не оружие, стрелки легкие, не чета нашим или немецким. Но бросить – жалко. Пришлось брать. Немецкие поясные арбалеты и три десятка длинных луков рачительный Лука также прибрал – пригодятся. Лука обследовал замок очень тщательно и нашел-таки еще один склад с оружием. Правда, там хранились запасы арбалетных стрел. Луку смутил совсем небольшой запас, вот он и устроил тщательное дознание, пока не нашел искомое. В деревянных ящиках хранились еще две тысячи арбалетных стрел к франкским арбалетам.

Вот эспрингаль[7] пришлось бросить, предварительно изрубив топорами. Катапульта довольно дальнобойная, Андрей пару раз стрельнул из этого чуда, но вот точность – куда бог положит, туда каменное ядро и упадет. Остальные камнеметы и стрелометы также порубили в щепки. До дому все равно не утащить, а целыми оставлять смысла нет.

Срезанные наконечники копий, воловьи языки – дротики с широкими наконечниками, поножи, салады, налатники, поножи, железные рукавицы, короткие кольчуги – хаубергоны еще можно вятчанам впарить, если нет, то тоже в переделку отправлять придется. Всякие разные жаки[8], бригантины[9] из толстых слоев материала еще можно продать на Руси за недорого, Андрей бы выкинул все это барахло, но воевода уперся рогом: «Брать будем всё!»

Всё так всё, но вот как довезти это «всё» до дому – еще вопрос. Но Лука оставался непреклонен. Хотя такое поведение типично для этого времени. Бывший барон тащил барахло в свой замок, словно заправский хомяк. Взять, к примеру, ту же косу, в которой Кузьма безошибочно определил работу булгарского мастера. Коса старенькая, но еще добрая. Где Булгар, а где Ливония? Что, купил барон косу? Как бы не так. Какой дурак повезет продавать косу-горбушу за тридевять земель? Ладно тащить косы, топоры тем же черемисам и втридорога впаривать им в обмен на меха. Но то черемисы, а тут Европа, чай, своих кузнецов хватает.